Серега вздыхает, хотя именно он был инициатором моего знакомства с Лебединым детищем.
— Маринка полна решимости развестись, кстати...
Вот вообще похеру мне это плач Ярославны.
У меня работа, Ася эта, черт бы ее побрал вместе с папашей, а я тут с сотрясом лежу. Вот мне оно надо?
— Слушай, а чего ты им не вдарил как следует?
Серега смотрит невинными глазами долбоящера и мне совсем не хочется объяснять ему почему. По кочану. В проошлый раз, когда я вдарил одному такому уехал сухари сушить на пять лет почти.
— Свали что ли... — вместо ответа прошу я.
— Я тогда к Людке на хату.
— На квартиру, — поправляю я.
— Ну да. Она, кстати, через неделю уже приедет. Надо что-то с жильем решать, Паш.
— Решу.
Серега уходит, а я естественно ничего не решаю и засыпаю беспокойным сном человека, которому совсем недавно начистили по самые яйца.
7
На аванс от Поэта пытаюсь снять какую-нибудь халупу, но Маринка уговаривает еще немного пожить у нее. Долго сомневаюсь, целых пару часов, но потом решаю, а почему бы и нет.
Как только оказываюсь у нее после выписки, бывшая встречает в своем прозрачном халатике, скорее открывающим, чем скрывающим прелести.
— Иди сюда...
Покорно делаю шаг навстречу и тут же оказываюсь в ее жарких объятиях. Маринка горяча и ласкова, и я быстро теряю решимость отказать ей в близости. Потому что ну черт возьми, как тут можно устоять?
Она целует неистово, до боли, покрывая поцелуями всего — будто хочет сожрать. Спускается вниз и ловко расстёгивает ширинку. Маринка всегда была отличной любовницей и умела доставлять удовольствие. Закидываю голову назад, с удовлетворением осознавая, что идея пожить у нее уже не кажется столь плохой как в начале.
***
Из-за фингалов и сломанного ребра приходится переносить занятия с дочкой Поэта почти на три недели.
На этот раз Ася встречает в откровенном мини и с таким глубоким вырезом на груди, что хочется немедленно отвернуться. Чтобы не искушаться само собой. Девчонке семнадцать, чур меня чур.
Хотя будь ей даже тридцать, с таким папашей связываться с дочуркой себе дороже.
Сажусь в то же кресло, что и в первый раз. Ася достает из шкафа томик стихов, медленно подходит ко мне и наклоняется так, чтобы мои глаза оказались вровень с ее вырезом.
— Надень что-то соответствующее возрасту, — насмешливо говорю я, отчего девчонка вспыхивает словно маков цвет. Интересно какой она ждала реакции? Думала я наброшусь на нее прелести? Дура.
— И не подумаю.
— Как хочешь, — жму плечами и открываю конспекты, которые накидал пока вынужденно сидел дома. — Открывай тетрадь, записывай.
Девчонка недовольно фыркает, злясь походу, что все пошло не по ее плану. Но тетрадь исправно достает из нижнего ящика комода и старательно выводит лекцию.
Она так забавно записывает мои слова, чуть ли не высунув язык от усердия, что я невольно начинаю улыбаться. Может же быть нормальной девочкой, милой и неглупой... Вдруг Ася перехватывает мой взгляд и... неужели она смущается? Ася? Смущается? Серьезно?
Ни за что бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Правда девчонка быстро берет себя в руки и привычно кривится, напуская на лицо стервозное выражение.
— Слушай, — Ася развязно садится напротив меня, когда мы отдыхает от конспектирования, — а правда, что поэты и писатели серебряного века вели очень свободный образ жизни?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну что я имею в виду? Я говорю, что тра... спали друг с другом без обязательств и сожительствовали по трое-четверо?
Жму плечами.
— Может правда, а может и нет, кто теперь скажет наверняка спустя сто лет? А к чему этот вопрос?
Ася поправляет кофточку так, чтобы грудь была видна еще больше и жеманно улыбается. Что ей, конечно, очень не идет.
— Ну... секс без обязательств это же получается был нормой? Почему сейчас все пытаются навязать какую-то мораль? И зачем мне эта мораль, если все мои любимые поэты и писатели были свободными людьми и жили как хотели?
— А кто тебе мешает быть свободной?
Ася закатывает глаза и отворачивается к окну.
— Ты ничего не понимаешь.
Усмехаюсь тихо, так, чтобы она не услышала.
— Да уж куда мне. Боюсь, что я тебе не советчик в таком вопросе. Не забывай, что я старше и к тому же твой препод. Так что давай не будем отходить от темы.
Хвала богам последние полчаса мы занимаемся без вопросов полового воспитания и прочей ерунды и когда заканчиваем Ася тихо и спокойно прощается до следующего раза. И никакого тебе ехидства и провокаций, что само по себе очень и очень странно.
Дома, когда Маринка готовит ужин, меня не отпускают мысли об Асе и ее странном вопросе. Глупая. Назло папке хочет отморозить уши вместо того, чтобы быть самой собой. Свободным можно быть только отпустив все свои страхи. И желательно с любимым. А не с кем попало под жарким солнцем Кипра с каким-нибудь гребаным Хорхе. Дура малолетняя.