Поперхнулся и закашлялся. Что, млять? Какому сыну?
— Ну а чего ты хотел? — горько усмехается она. — Ты сел, я была на втором месяце, успела, хвала небесам, сделать аборт. Потом Лешку встретила и пошло-поехало. А ты думал я тебя ждать буду, да? Какого хера ты полез тогда в эту драку? Обо мне ты подумал?
Последние слова она уже прорыдала.
Ни фига себе поток говна выслушал. То есть это я еще виноват, что она мне изменяла? Реально?
Отставляю тарелку.
— Так ладно, мне пора.
— Ну прости, Паш, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Прости.
— Бог простит. Все, пока.
Резко встаю, совсем не ожидая, что последует дальше. Маринка внезапно падает на колени, и начинает выть словно бабка-плакальщица на похоронах соседа. Хватает мои руки, покрывая их слезами и поцелуями.
Мля-мля-мля... к такому жизнь меня не готовила.
— Ну прости ты меня, дуру недалекую! Ох... Паш, ну я же не думала... ну как бы я тут одна с ребенком? Ну, Пашааа?
Пытаюсь оторвать ее от себя, понимая, что Маринка явно не в себе. Выпила что ли с утра пораньше? Так, что там надо сделать, чтобы бабскую истерику успокоить? Встряхнуть? Наорать? Отыметь? Нет, последнее отменяется точно, иначе так и будет все у нас по кругу. Попробую просто спокойно утешить, может сработает?
— Марин, ты это. Не переживай. Ну сделала и сделала. Нормально все, Марин. Встань уже.
Но Маринку просто так не пробрать. Её вой все окрестные собаки наверняка за свой принимают.
— Ну ты ведь сам говорил, что не хочешь детей. Не хочешь ведь, правда?
— Да, правда. Не хочу. Все, дай мне пройти. Да встань ты уже. Млять!
Рывком поднимаю ее с пола и как следует встряхиваю, пытаясь привести в чувство. Пощечин что ли надавать ей романтических?
— Успокойся. Я действительно не хотел и не хочу детей.
Что-то в моих глазах заставляет ее взять себя в руки. Да-да. Я очень злой и невменяемый. И вообще в недавнем прошлом зек, так что успокойся уже.
— Правда?
— Да.
— А Лешка?
— А с ним что?
— Ну... я же изменила тебе, пока ты был... там.
Мда... Вот прям мечтал услышать все эти признания. Можно еще и с подробностями. Кто, когда и сколько раз в тебя пихал, Марин. Четыре года ждал эту сказку и вот наконец.
— Ну изменила и изменила, с кем не бывает. Послушай Марин, у нас давно разные дороги, у тебя своя, у меня своя. Ничего вернуть уже нельзя. Понимаешь?
Кивает, с мольбой глядя в глаза.
— Я пойду.
Обреченно кивает вновь и отворачивается.
Ок, вот это правильно. Провожать меня не надо.
— Так и не поел...
— В другой раз как-нибудь. Пока.
Прикрываю дверь и только на площадке выдыхаю. Кой черт притащил меня сюда?
3
Серега мается головной болью и угрызениями совести. К моему приходу он почти разобрал в квартире после наших посиделок, и теперь горюет о своей незавидной доле.
Машка его убьет раньше, чем он переступит порог квартиры.
— Считай, что я разведен... и убит. Хотя нет, сначала убит, потом разведен. Слушай, Паш, поехали со мной, а? Может Машка хоть тебе поверит, что я.... не спал ни с кем?
— Тебе на работу что ли не надо?
— Нет. Пацанам отзвонился, без меня управятся. Я вообще сейчас редко появляюсь, если только рук не хватает. Ну или вдруг забухал кто...
— Ясно. Ну поехали к твоей Машке. Только я сомневаюсь чего-то, что мне она поверит больше.
— Да и хер с ней. Я мальчик что ли оправдываться? Ты, кстати, где был-то?
— Ммм...
— Ясно, не хочешь-не рассказывай.
Согласно киваю.
***
Машку я знаю еще с института. Училась она на курс старше и черт знает каким боком запала на Серегу. Помнится раньше они жили вполне мирно и в изменах я друга не замечал. Хотя прошло столько времени, наверняка они надоели друг другу до одури.
Машка встречает со скрещенными руками на груди.
— Ну Маняш, ну мы немножко посидели. Ну вышло так, Маняш.
Уверен, если бы не я за спиной Сереги, ему бы точно сейчас не поздоровилось. Но Машка не любит публично выяснять отношения, поэтому он меня с собой и прихватил.
На меня она не смотрит, уверен, что бывшая подруга не слишком рада наличию блудного зека в своей квартире.
— Ну я это, пойду, наверное.
Серега затравленно оглядывается, а Машка закатывает глаза.
— Да уж зайди, раз пришел. Что ж я, зверь что ли?
И видя мое замешательство, торопит:
— Ну давай-давай уже проходи. Кормить вас буду. А то на рожи ваши смотреть без слез нельзя. С бодуна поесть самое милое дело. Заодно и расскажете, где вас всю ночь носило, может и проколетесь на чем.
Тут она разворачивается к Сереге и шипит, чисто змея:
— А ты марш мыться. Провонял дешевыми духами своих блядей. Хоть бы детей постеснялся, заразу в дом тащишь.