А бывшая как специально все лучшее нацепила, губищи свои намазала. Интересно, перед кем старается?
Она нетерпеливо открывает мне дверь.
— Ну садись уже давай. Чай не лето. Мда... выглядишь и правда отстой.
— Будто в прошлый раз не заметила.
— Не до того было, — хмыкает Маринка и заводит машину.
Ну чего не так-то? Ну побриться, подстричься, переодеться и норм. Я же не проститутка, а обычный мужик. Раньше интеллигентный был, а теперь нет. Биография не позволяет.
Обратно, после долгих споров и Маринкиных криков, возвращаемся той же дорогой. Груженые фирменными пакетами. Только что я потратил значительную часть своих небольших накоплений и от осознания своей никчёмности настроение совсем уж падает. В какой-то момент Маринка проезжает нужный перекрёсток, и как ни в чем не бывало заявляет:
— Может ко мне?
— А я как раз хотел извиниться за то утро и предложить свою помощь по дому. Ну может там гвоздь прибить, или кран починить...
Маринка ржет, не глядя на меня.
— Вот что-то в тебе есть такое, Паш. Вот я тебе изменила, вроде сука, да? А ты меня не побил даже, но и не простил, да? Сеструха твоя сука похлеще меня... но и ее ты ни словом, ни делом не наказал. Друганы тебя как один все кинули, а ты и зла не держишь... Нет в тебе дерьма этого, Паш. А вот стержень есть, это я тебе точно говорю. Потому и не отпускаю тебя. Уж и не знаю любовь это или так, одиночество... но гвоздь мне прибить надо. Парочку. И желательно прямо сейчас.
4
Звонок от Льва Семеновича раздается неожиданно и в самый неподходящий момент. Я как раз размышляю, что стоит сделать для того, чтобы отправиться обратно на зону, чтобы наконец почувствовать себя человеком.
Своровать или ограбить, вот в чем вопрос...
— Паша, друг мой, Лев Семеныч беспокоит. Помнишь такого?
Вас забудешь... и смешок этот в голосе и речь вашу убедительную.
Лев Семенович — бандит, в смысле бизнесмен, средней руки. Очень уважает русскую и зарубежную классику, за что и называют его за глаза «Поэт». А ему и нравится. Бывало, сядет после ужина и давай Пушкина наизусть декламировать. А что не помнит, я подсказываю. На том и сошлись.
Но каждый знает, что несмотря на весьма специфическое увлечение, Поэт — человек суровый и опасный. Отказывать, или, упаси Господь, спорить с ним дело неблагодарное не только для здоровья, но и для жизни.
— Конечно, Лев Семенович. Как можно забыть?
Снова этот смешок.
— Это хорошо, филолог, что помнишь. Хорошо это.
Забыл сказать, филолог — это уже мое погоняло. Не самое плохое надо сказать. Хотели назвать учителем, но посчитали, что это как-то слишком.
— Как устроился? Ты уж не обессудь, что не встретил. Дела были у меня.
— Нормально, Лев Семеныч, устроился. Жить есть где, сейчас вот работу ищу.
— Да? Так это же вообще замечательно! И куда планируешь идти? Грузчиком или дворником? Не определился еще?
Вот старая псина. Знать бы к чему он клонит... хотя догадываюсь. Хочет позвать к себе, только я в такие игры не играю. Я добропорядочный, отмотавший свое, гражданин.
— Лев Семеныч, если вы что-то такое предложить хотите, то я завязал. Ну...
Поэт ржет.
— Да ты и не начинал. За что ты там сидел? За бабу? На кой мне такой работничек нужен? У меня к тебе дело посерьезнее.
— Слушаю.
— Дочка у меня есть, не помню, рассказывал ли...
Рассказывал-рассказывал. И умница, и красавица, не чета мамаше-шлюхе. Помню.
— В общем ты знаешь, Паша, Ася совсем что-то учебу забросила. Грубит. Хамит. По-русски вообще нечленораздельно разговаривает. Слова дебильные употребляет, молодежные. Но она-то отличницей всю жизнь была, не то, что ее мамаша. Вся в меня, в детстве такие стихи писала... а ей поступать скоро. Надо, чтобы образование хорошее получила. Я уже обо всем договорился. Лучший ВУЗ в стране, но для дочки бабла не жалко. Только ведь и сама она должна постараться. Понимаешь? Там же люди серьезные сидят. Скажут мне, что это, Лев Семеныч, у тебя дочь такая неумная? На кой ляд ты притащил ее сюда? Стыдно же, Паш. Стыдно?
Вопрос как я понимаю риторический, поэтому я мычу что-то нечленораздельное.
— Ну вот я тут покумекал-покумекал, да и накумекал. Нужен мне проверенный человечек, что ее вразумит, да на путь истинный направит, раз отец уже не авторитет. Звучит-то как погано. Хочу, чтобы хоть она выучилась как следует. Чтоб не просто дурочкой шаталась по блядским вечеринкам, прости Господи! Или, упаси Всевышний, мужа обстирывала. Хочется мне, Паша, чтобы Аська фирмой-другой руководила. А там бог даст и в министерство пойдет, или еще куда повыше.
Понятно. Прочит Поэт дочурке светлое будущее и мандат, чтобы развернуться с ее помощью в полную силу.