Следом за Марком я тоже вырубаюсь. Говорят, на новом месте спать сложно, но я так устаю на работе, что могу спать даже стоя. К тому же кровать шикарная, удобная. Так уютно, тепло. И приятно утыкаться носом в шею и тянуть этот запах. Он меня будоражит…
Стоп! Утыкаться в шею? Я распахиваю глаза и осознаю, что сплю на Марке. Вот прямо на нем. Головой на его груди, ногу сверху закинула, рука на животе… Сам Шведов по-прежнему мирно сопит, уткнувшись в мои волосы. Когда это мы успели вот это все? Стыд-то какой. Особенно стыдно от того, что приятно. Кайфовала тут в объятиях кого? Шведова!
Аккуратно выбираюсь и поворачиваюсь на другой бок. Выдыхаю. Но на вдохе перестаю дышать. Марк переворачивается следом и сгребает меня рукой, притягивает к себе вплотную, снова утыкаясь носом мне в волосы. А моя задница оказывается прижата к его… О господи, у него стоит! Стоит прямо сейчас!
Вообще-то я впервые в жизни в такой ситуации. И мне ужасно неловко и… приятно. От тела Марка исходит тепло, его близость снова рождает во мне горячую волну, от которой сбивается дыхание. Я неосознанно выгибаюсь в пояснице, и от этого низ живота простреливает сладким спазмом. Закусываю губу, замираю, Марк продолжает спать.
Выдыхаю, а потом снова прогибаюсь, и снова простреливает. В голове как будто мутнеет, я теряюсь в этих ощущениях, забываю об остальном. Тело как будто плавится, особенно когда рука Марка скользит по моему бедру, оказываясь в опасной близости от…
Я резко дергаюсь, поняв, что рука спящего Шведова вряд ли может путешествовать сама по себе. Но Марк оказывается быстрее, как всегда. Он просто подминает меня под себя, ложится сверху, и теперь его член упирается мне прямо между ног. Я тяжело дышу, потому что тяжесть тела парня действует совершенно демотивирующе, усиливая все то, что я чувствовала только что, в разы.
— Отпусти, – я слишком громко и рвано дышу, но дыхание Марка не лучше.
Он вдруг толкается бедрами вперед, от неожиданности я не контролирую себя, из груди вырывается стон.
— Блядь, Лиса, – шепчет Марк, сминая большим пальцем мои губы.
Его взгляд в этот момент такой темный и полный полшых желаний, что меня тащит следом за ним, как в колодец.
Марк склоняется все ближе, наши губы оказываются в считанных милиметрах, и в этот момент я все же включаю голову. Именно потому, что мне очень хочется продолжения. Хочется пойти на поводу у этой слепой страсти, желания. Но ничего хорошего из этого не выйдет. Нет.
Я отталкиваю Марка и вскакиваю с кровати. Ловлю в зеркале свое отражение: растрепанная, глаза блестят, соски торчат сквозь ткань футболки. Я прикрываюсь руками, Марк вздыхает, потирая виски.
— Не смей ко мне прикасаться! – мой голос срывается, Шведов садится на кровати, я старательно смотрю, куда угодно, только не на него.
У него все еще стояк, да и голое красивое тело как-то сильно меня отвлекает.
— Ты сама хотела. Терлась об меня… Я как это должен был расценить?
Закусываю губу, краснея. Да, я виновата. Сама виновата.
— Перестань бегать от своих желаний, Лиса, – он смотрит на меня, взгляд, прогуливающийся по телу, снова пробуждает чуть утихшее возбуждение. – Ты хочешь меня, я хочу тебя. Значит, мы переспим. Все просто.
— Мы не переспим. Никогда. И вообще… Я… Я девственница!
Не знаю, на каком адреналине я произношу это. Просто мне страшно от самой себя, от того, как легко я забыла о всех придирках и издевательствах Шведова, стоило нам оказаться в опасной близости. Я не могу так. Не могу взять и простить, как он меня изводил. Даже если этот красивый гад все еще пробуждает внутри меня странные желания.
Это только фантом, иллюзия несуществующего парня, с которым я познакомилась на дискотеке. Настоящий Марк Шведов – вот он, безнравственный эгоист, у него нет моральных принципов и даже банального уважения к людям вокруг.
Но боже – я только что сказала ему, что девственница! И это определенно повергло Шведова в шок.
— Ты шутишь? – произносит он спустя добрую минуту.
— Нет.
— Тебе же двадцать два!
— И что? У нас ввели закон, устанавливающий максимальный возраст для лишения девственности?
— А… – он замолкает, продолжая пребывать в изумлении. Потом задает очередной дебильный вопрос. – Что, совсем девственница?
— Нет, только наполовину, – фыркаю, не удержавшись. – Что значит совсем?
— Вообще ничего? – Марк продолжает пялиться на меня, как на новое чудо света. – Петтинг? Минет? Кунили…