Но он симпатичен внешне, бесспорно.
Этакий дьявол – высокий и темноволосый с огромными широкими плечами и развитой мускулатурой. Наверное, будь он без рубашки, я бы даже присвистнула, увидев этого современного Бога плавания во всей красе.
Лёгкая двухдневная небритость придавала ему шарма и какого-то манящего уюта. А зелёные глаза, кажется, прожигали меня насквозь, заставляя задрожать даже самые отдалённые уголки души.
Мои давнишние ухажёры из института не шли ни в какое сравнение с ним, уступая Романовскому по всем фронтам.
Опасная красота взрослого опытного мужчины.
От него вело надменностью, холодностью и властью. И, наверняка он привык, что женщины не в силах ему отказать. Укладываются штабелями перед звездой российского плавания, раздвигая пошире ноги.
Да, скорее всего, так и есть.
Но… Скверный характер Павла Александровича жирной красной чертой зачёркивает его внешние данные. Напрочь. Никто и никогда не обращался со мной подобным образом, разговаривая с незнакомой девушкой как со второсортной проституткой.
Боже, какой ужас.
– Ванюш, детка, ты пришла?
Из комнаты донёсся озабоченный голос мамы, и я быстро вскочила на ноги. Провела подушечками пальцев по липким щекам, и скинула мокрые кроссовки.
Нет, я не имею права раскисать именно сейчас. Сейчас, когда в моей помощи так нуждаются и мать и мой маленький братик. Я просто обязана взять себя в руки и что-нибудь придумать.
Я всё равно его достану!
– Да, мамуль, это я.
Привалилась к косяку, попытавшись улыбнуться. Мамочка провела ладонью по взъерошенным волосам Алика и озабоченно посмотрела на меня.
– С тобой всё в порядке?
– Да, конечно. Не переживай. Сейчас руки помою и приду.
Проскользнула в ванную, быстро открутив барашки. Устало опустилась на край старой облупившейся ванны, подставив пальцы под прохладную струю воды.
Выдохнула, посмотрев на себя в зеркало.
Там отобразилось замученное лицо с посеревшей кожей и какими-то выпученными рыбьими глазами. Губы припухли от слёз, став похожими на два вареника, а на щеках отпечатались тёмные следы от некачественной туши.
Сейчас приведу себя в порядок, навешу на лицо самую милую улыбочку и явлюсь перед мамой. Она не должна знать, что я провалила своё первое же журналистское задание, которое поручил мне Игорь Петрович, и фактически осталась без дополнительного заработка.
Мамуля не должна знать. Она будет переживать, и разрываться между нами с Аликом. Ещё вздумает выйти на работу на неполный день, оставив мальчишку без ухода. А брату она сейчас нужнее.
Ничего, я что-нибудь придумаю и всё-таки добуду это интервью с Романовским. Я же обещала. А я всегда держу обещания.
Пусть только проспится после своего мальчишника.
Он от меня так просто не отделается.
– Да, мамуль.
– Ванечка, я могу тебя попросить об услуге?
Мама осторожно прикрыла дверь единственной комнаты, в которой сейчас отдыхал мой брат, и нервно провела ладонями по старому выцветшему халату. Я отметила про себя, что в её синих глазах плещется какое-то беспокойство.
Непонятное. Ледяное. Цепляющее за душу.
– Что-то случилось? Алику стало хуже?
– Я… я не знаю, милая. Хотела тебя попросить съездить к тёте Шуре. Она хочет травки какой-то дать, которая должна ему придать сил. А я не могу его сейчас оставить.
– Мам, ты веришь, что какая-то трава может помочь? Может, нам следует найти нормального врача?
Закусила губу, положив тёплую ладонь на сухонькое плечо мамы.
Тут же заметила, как она побледнела за последнее время. С того момента, как мой брат пережил серьёзную операцию она, кажется, ещё ни разу не поела нормально, стараясь не покидать его ни на минуту.
– Да нет, детка, всё в порядке. Эдуард Владимирович – отличный врач. Но он не Бог.
– А я слышала, что он совсем недавно на этом посту. Вроде до него в кардиохирургии работала какая-то женщина. Вот о ней только положительные отзывы, я просматривала в интернете. Имя только забыла…
– Возможно, но что толку? Будем надеяться, что Мазурин вытащит его из пропасти. На платного врача у нас всё равно денег нет… Только если начать себя продавать на органы. Или на панель…
– Даже не вздумай!
Рубанула ладонью воздух, заметив, как забегали глаза мамочки из стороны в сторону. Меня проняло жаром при мысли о том, что мама готова пойти на всё, только бы спасти жизнь единственного сына и мне в одночасье стало страшно.