— Хочу уже тебя по-настоящему. Во всех позах, Софи. На всех поверхностях. Во всех вариантах. Буду трахать долго, пока ты не сорвёшь голос. Пока не уползёшь под стол. Но пока… пока довольствуюсь этим. Отличное окончание дня. Мне нравится.
А мне нет. Это было отвратительно. Унизительно. Разрушающе. Хотелось смыть с себя это всё — кожу содрать, чтобы не чувствовать.
Но я лишь задала главный вопрос:
— Когда будут деньги?
— Скоро, — ответил он и отключился.
Даже не пожелал спокойной ночи. Конечно. Зачем? Я же для него никто. Инструмент. Тело. Сделка.
Безысходность. Вот слово, которое лучше всего описывает моё состояние.
Я знаю, что деньги будут. Но когда? Когда наконец Филипп поймёт, что нельзя ждать? Что от него зависит жизнь моего брата? Что каждая минута — на счету?
Если всё затянется — я не прощу его. Никогда.
Каждый день я езжу в больницу. В частную клинику «Лайф». Этот стерильный запах антисептика уже въелся мне в душу. На ресепшене привычно выдают бахилы и голубой халат. Я иду по коридору — как в кошмаре, который не заканчивается.
Тимоше всего пять лет.
Пять. Чёрт возьми.
Но он уже так исхудал, так ослаб. Вены — тонкие, прозрачные. Щёчки бледные. Тело обмякшее от капельниц и лекарств. А ведь совсем недавно он бегал по двору, гонял мяч с мальчишками, мечтал стать футболистом. Мой солнечный мальчик…
А теперь — больничная палата. Иглы. Химия. Боль.
Я захожу к нему. Он сразу улыбается. Старается.
— Привет, принцесса София, — говорит тихо, но уверенно.
— Привет, мой хороший. Как ты сегодня?
— Всё хорошо, София, — отвечает он, хотя мы оба знаем — это ложь.
Я беру его за руку. Маленькую, холодную. Смотрю на него — и горло сжимает. Но нельзя плакать. Ему и так тяжело. Он не должен видеть мою слабость.
— Я тебе апельсины принесла, — говорю. — Сейчас пойду поговорю с врачом и вернусь, ладно?
Он кивает.
И вдруг произносит то, что ломает меня окончательно:
— Софи… я всё понимаю. Скоро я умру. Это не лечится. Просто надо ловить моменты, пока не стало поздно. Пока смерть с косой не пришла за мной.
— Не смей так говорить! — я шепчу, но в этом шёпоте — крик. — Никогда так не говори, слышишь? Ты будешь жить. Я не позволю иначе.
Я целую его в висок и быстро выхожу из палаты, потому что ещё секунда — и я сорвусь.
Я ненавижу Филиппа. Ненавижу за то, что заставляет меня ждать. За то, что играет. За то, что хочет купить меня как вещь. Я согласилась на всё — ради Тима. Так почему он тянет?! Почему не приезжает?! Почему…
Сукин сын.
Мне нужен кофе. Иначе я просто не выдержу. Подхожу к автомату, жду, пока пластмассовый стаканчик наполняется чёрной жидкостью. Как только беру его в руки — рядом раздаётся глухой звук. Я поворачиваю голову и вижу девушку, которая сползает по стене вниз.
С её рук падает папка с анализами. Я бросаю кофе на пол и успеваю поймать её, прежде чем она ударяется головой об пол.
— Эй! Вы меня слышите? Девушка? — я хлопаю её по щеке.
Она бледная, как мел. Но в сознании.
— Всё хорошо… просто… в глазах потемнело… — шепчет она, тяжело дыша.
— Вам вызвать врача? Воды? — я поддерживаю её под плечи. — Как вас зовут?
— Кира, — еле слышно отвечает она. — Я просто не спала. У меня трёхмесячный малыш. Без мужа. Всё сама. Немного тяжело…
Я смотрю на неё, и понимаю — она такая же, как я. Другая история. Другая боль. Та же безысходность.
Я помогаю ей присесть на диван, вызываю врача. Жду, пока ей станет лучше. Только потом возвращаюсь к Тимоше.
А с девушкой Кирой более подробно можно познакомится в истории
16 Глава
София
После сегодняшнего разговора с врачом внутри меня будто что-то сломалось. Тим тает на глазах, ему хуже с каждым днём, а я бессильна — и это самое страшное. Всё, что мне осталось, — искать деньги. Выбивать, добывать, унижаться… иначе я его потеряю.