— Да хватит уже рвать мне душу! Хватит! Сколько можно?! — резко разворачивается и отталкивает меня от себя, видно, не рассчитав силу. Потому что я ударяюсь головой и спиной о стену — слишком маленькое пространство.
— Ай… — успеваю выдавить из себя.
— Чёрт, больно? — тут же сжимает моё лицо своими ладонями.
— Неприятно…
— Прости… Блядь! Я не хотел! Давай лёд на всякий случай приложим, чтобы шишки не было?
— Хорошо, — соглашаюсь с ним и тут.
Он выводит меня за руку и сразу сажает на диван, как только мы оказываемся в комнате.
31 Глава
София
Филипп возвращается быстро — словно боялся оставить меня одну хоть на секунду. В руках у него — завернутый в полотенце кусочек льда. Он садится рядом, и я чувствую, как вместе с ним в комнату возвращается воздух. Осторожно, почти бережно, он прижимает холод к моему затылку. Я вздрагиваю, но уже через мгновение облегчённо прикрываю глаза: прохлада разливается по коже, снимая боль и напряжение.
Он наклоняется ближе — настолько, что между нами почти не остается расстояния. Его взгляд ищет мой, в чертах лица читается тревога, сдержанная вина и что-то ещё, то, что он, как обычно, прячет за своей холодной бронёй. Он уже не выглядит злым — только уставшим. Уставшим от себя, от чувств, от борьбы, которая происходит внутри него.
Я смотрю на него и понимаю: вот он — реальный Филипп. Настоящий. Без масок. Без колючей иронии и грубых слов, которыми он привык защищаться. И эта настоящесть обезоруживает сильнее, чем любой его поцелуй.
Я ловлю себя на том, что смотрю на его губы. Кажется, стоит лишь потянуться — и я коснусь их. Сердце бьется слишком громко, слишком быстро, слишком живо. Он, похоже, не замечает, — сосредоточен на том, чтобы мне стало легче. В этом внимании есть что-то трогательное. Слишком правильное. Теплое. Домашнее.
Я не выдерживаю первой. Эмоции накрывают волной.
— Поцелуй меня, — шепчу. — И всё пройдёт.
Его рука замирает. Он молчит. Но молчание — тоже ответ. И всё же я делаю шаг туда, откуда нельзя будет вернуться.
— Я люблю тебя, — говорю тихо, почти выдыхаю, как признание в чем-то запретном.
Слова звучат очень просто. Но в них — то, что я носила в себе шесть долгих лет. То, что боялась признать даже перед собой.
Он моргает, словно не верит услышанному.
— Ты, видно, всё-таки сильно ударилась головой, Соф, — хрипло отзывается он. — Ничего. Пройдёт.
— Это правда, — отвечаю спокойно.
Он смотрит на меня пристально. И в этом взгляде — борьба. Сначала раздражение. Потом сомнение. А потом — что-то похожее на страх. Он боится. Боится меня услышать. Боится поверить.
— Не начинай, — отрезает он. — Вранья я не потерплю.
— Это не ложь, — шепчу. — Я люблю тебя.
И вдруг слёзы предательски катятся по щекам. Я не хотела плакать. Не хотела выставлять чувства напоказ. Но что-то треснуло внутри — и слова сами идут наружу.
— Соф… — в его голосе впервые нет жесткости. Он убирает лёд. И в этот момент я понимаю — самое страшное позади. Я сказала правду. И мне уже не страшно.
Но есть ещё одно, что я обязана знать.
— А ты? — спрашиваю. — Ты любишь меня?
Он резко оборачивается, как будто не ожидал такого удара.
— Что я? — губы сжимаются в жёсткую линию.
— Любишь меня. Сейчас. Ещё. Или всё давно умерло?
— Ты хочешь добиться от меня признания? — в голосе металл. — Зачем? Что это изменит?
— Всё, — отвечаю честно. — Потому что нам пора говорить правду.
— Правду? — он усмехается зло. — Ладно. Будь по-твоему. Хочешь честности? Тогда и ты ответишь на мои вопросы. Почему ты исчезла тогда? Как докатилась до этой жизни? И… ты точно не спала с Ильёй?
— Филипп…
— Нет! — перебивает он. — Я хочу услышать ответы! Я не хотел ворошить прошлое. Я вообще прилетел сюда с одной чёртовой целью. Но поход в клуб Ильи всё перевернул! Я не должен был тебя встречать! Но судьба решила иначе. Я должен был жениться на богатой наследнице. Всё было расписано. Чётко. Логично. Без чувств. А в итоге что? Я снова по уши в тебе, София! В девушке из прошлого, которая по непонятным причинам просто бросила меня!