— Не надо, Филипп. Я не хочу.
7 Глава
София
Филипп давит на меня своим весом, но я и правда не хочу. Да, он мне не противен, но я же не проститутка, чтобы приват превращать в секс на одну ночь. Даже если с ним.
— Не хочешь? Да ладно. Я заплачу втрое больше, Соф. Только будь очень чуткой и покорной. Знаешь, мне нравится доминировать. В этом что-то есть — быть выше во всех аспектах жизни.
Его пальцы сильно сжимают моё бедро. Уверена, останутся следы.
— Не надо… остановись, — прошу снова и продолжаю отталкивать, потому что его руки уже изо всех сил тянут кружевные трусики вниз по ногам.
— Нет, пожалуйста, Филипп. Я не готова. Не надо со мной так…
— Я буду нежным. Обещаю, что не обижу, Соф. Я никогда не обижал тебя. Ты же помнишь, да? — его твёрдость упирается в мой живот, и я замираю.
Помнила… но уже нет. У меня давно другая жизнь. У нас — разные жизни. И они не должны были пересечься снова!
— Я не хочу тебя, — выдыхаю на одном дыхании.
— Соф, да ты же влажная, — пальцы второй руки уже поглаживают меня между ног. Указательный палец скользит внутрь, а большим он совершает круговые движения по клитору.
О боже…
Я стону ему в губы и выгибаюсь дугой, когда он добавляет второй палец и входит глубже.
— Влажная, горячая, извиваешься. И говоришь, что не хочешь меня. Ты лгунья, Соф. Прикоснись и ко мне, крошка. Ну же, — он хватает мою правую руку и просовывает в свои боксёры. — Обхвати. Подрочи мне, Соф. Хотя бы немного.
Он не приказывает, а просит. В голосе нет той жёсткой нотки, что была минуту назад. Но…
— Мне нужно домой… Филип, пойми. Я не могу долго здесь находиться. Меня ждут, — но он будто не слышит, а, кажется, даже злится ещё сильнее. Его пальцы входят глубже и растягивают меня сильнее.
— Я отвезу тебя домой. С ветерком доставлю. Но позже. А сейчас… Обхвати член, Соф. Сожми его. Подёргай своей ручкой. От одного осознания, что это делаешь ты, — я уже на грани. А ты? Ты скоро, детка? Ну же. Неужели не хочешь заменить мои пальцы на член? Только попроси — и я трахну тебя так, что завтра ты не то что сидеть — дышать нормально не сможешь. С огнём играешь, Софи, — его голос дрожит от возбуждения.
— Нет… нет… не надо, Филип. Я не хочу…
Я и сама не уверена в своих словах, но секс — это последнее, что должно произойти между нами.
Моя рука остаётся неподвижной. Его это задевает и раздражает.
— Кто тебя сейчас трахает, Соф? У вас всё серьёзно? Ты спешишь к нему? Да? — он начинает вонзать пальцы в меня резче и глубже, от чего становится больно.
— Да! К нему! Да! — выкрикиваю прямо в его лицо. Филипп усмехается, в глазах темнеет что-то опасное, и он набрасывается на мои губы. Целует жёстко, кусая, двигаясь языком так же агрессивно, как пальцами.
Через несколько минут я кончаю. Взрываюсь в его руках.
Он, не сказав ни слова, поднимается с меня, поправляет одежду. Из кармана достаёт пачку купюр и бросает на диван рядом со мной.
— Уверен, это покроет моё отвратительное поведение, София, — холодно бросает и выходит из комнаты, оставляя меня одну.
И что это было? Почему он так себя повёл? А я? Как я вообще могла позволить ему прикасаться ко мне так интимно?
Деньги. Чёртовы деньги.
Он думает, что я согласилась из-за них?
Чёрт возьми — нет. Я верну их ему. Возьму только то, что он должен был заплатить за танец, а остальное — отдам.
Филипп стал другим. Он сильно изменился. И не только внешне. Он стал жёстче. В нём уже не узнать того парня, который когда-то просто влюбился в меня, пытался добиться взаимности, но не шёл напролом, как сейчас. Сейчас для него не существует правил и стопов: хочу — беру. Остальное неважно.
Он больше не церемонится. Не даёт права выбора. Да, Филипп определённо выше меня во всех аспектах жизни. Наши статусы, как были неравными, так и остались.
Я не хочу считать деньги, которые он бросил, но уверена — там больше тысячи баксов.