- Тебе показалось, Богдан.
Он кивнул. И только грусти в его глазах стало как будто больше.
- Прости, что втянул тебя.
- Это было мое решение.
- Но нарушил сделку за тебя я.
- Не стоило связываться с твоим отцом.
«Не стоило связываться с тобой», - хотела добавить она, но все внутри воспротивилось этому.
Стоило. Оно того стоило.
- Ладно, я пойду.
Они вернулись в прихожую. Богдан, вдруг, резко развернулся и прижал ее к себе. Дыхание Лики сбилось. Не отпускать его сейчас. Эта мысль волной прошлась по телу и заставила ее замереть. Да что с ней такое? У него есть Анжела. И со слов его отца они женятся.
Губы Богдана замерли в миллиметрах от ее губ, словно спрашивая разрешение на продолжение. Лика закрыла глаза. Ее руки робко обняли его за талию. И тогда Богдан поцеловал ее. И это был самый чувственный их поцелуй за последние дни. Он целовал ее так, будто действительно прощался. Наверно, это так и было. И Лика поддалась этому чувству, послушно открывая рот и позволяя их языкам встретиться.
Когда он отстранился от нее и посмотрел своим невозможным взглядом, Лика ощутила, что пол уходит из-под ног. Их лица были все еще так близко. Они оба тяжело дышали, продолжая обниматься.
Если она сейчас попросит его остаться, это будет очередной большой ее ошибкой?..
Богдан, вдруг, резко отстранился и, кивнув, повернулся к двери.
Он ушел, а Лика так ничего и не сказала.
А через несколько минут ей на карту частями поступила приличная сумма денег. От Богдана. Этой суммы вполне хватало, чтобы расплатиться с Александром, да и еще оставалось на лечение Вики.
Следом пришло сообщение.
«Мой добрый поступок. Возможно, первый и последний. Просто прими».
К горлу подступил комок. По ее щеке скатилась слеза.
«Спасибо», - это все, что осталось отправить ему в ответ.
* * *
Богдан зашел в комнату к отцу.
- Проваливай, - резко прозвучало в ответ.
Богдан прикрыл дверь и подошел к его столу. Он все решил. Последняя встреча с Малининой все расставила по местам. Ее недоверие, слезы и боль – Богдан прочувствовал все в полной мере. Она была в его объятиях. Он ощущал податливость ее тела и трогательную хрупкость. Но она не принадлежала ему. А уж его отцу – тем более. Это они хотели заставить ее быть с собой.
- Ты оглох?
- Пап, пожалуйста, нам надо поговорить.
Отец вздохнул и посмотрел на него.
- О ней?
Богдан сделал глубокий вдох и выдох, собираясь с мыслями. Призвал всю убедительность и искренность, чтобы его слова все же дошли до отца.
Иначе он просто не знал, что делать.
- Да. Отпусти ее. Я очень тебя прошу.
- Нет. И вообще это не твое дело. Ты сам-то не видишь, что она играет? Рассорила нас с тобой. Из-за нее ты бросил Анжелу. Она оказалась той еще штучкой, я ее недооценил.
- Хватит. Ты не можешь так говорить о ней. Ты ее совсем не знаешь.
- А ты знаешь? – в голосе отца послышался сарказм.
- Знаю. Думаю, что да. И я вижу, как ей плохо сейчас. Ей реально нужна помощь. У нее сестра в больнице. У матери проблемы со здоровьем. Она одна бьется сейчас, чтобы хоть как-то им помочь. А мы с тобой просто воспользовались этим.
Богдан сжал кулаки. Быть спокойным не получилось, волнение взяло свое.
- Какая патетика. Значит, мы злодеи, обидели невинную девушку.
- Да, мы обидели ее. Ты хотел, чтобы она спала с тобой, и она это делала, разве нет? Теперь она больше не хочет этого, и это ее право. Почему просто не отпустить ее?
- Все, Богдан, я больше не хочу об этом говорить.
Отец не слушал. Богдан так надеялся, что, наконец, убедит его, донесет до него боль Малининой, но снова зашел в тупик. Возможно, даже сделал хуже.
Богдан стиснул зубы. Кулаки сжались сильнее, ногти с силой впились в кожу, и саднящая боль придала ему сил.
- Чего ты хочешь? – его голос все же дрогнул. Эмоции достигли своего пика, разрывая его на части. – Чтобы я вернул Анжелу и женился на ней? Я сделаю это. Хочешь, чтобы занимал пост зам начальника в департаменте? Буду. Я выполню все. Ты хотел послушного сына? Я стану самым послушным.