- Я не разрешала целовать себя. И касаться тоже.
Он прищурился, рассматривая ее.
- Твое тело мне разрешило. Само.
Лика вспыхнула.
- Неправда. Это все твое извращенное видение.
- Чего ты испугалась? Что отдашься мне прямо здесь?
Слова ударили ее наотмашь. Лика отшатнулась. Несколько минут назад она признала, что, возможно, в нем есть что-то хорошее. Какая же она дура.
- Ты опять за свое, Курасов. А знаешь, что? С меня хватит. Я ухожу.
Она направилась к тропинке, по которой они сюда пришли.
- Пешком пойдешь, что ли?
- Поймаю попутку. Или такси.
- Да харэ, Малинина. Ты меня укусила, что еще я должен был сказать?
- Ты не должен был меня трогать без разрешения, вот и все.
Быстрые шаги за спиной. Богдан обогнал ее и преградил путь. Схватил за плечи, чуть выше локтей, удерживая.
- Окей. Я не должен был трогать, а ты все равно не должна была кусаться.
- Это была защитная реакция.
- Я на тебя напал разве?
Лика тяжело дышала, глядя на него. Лицо Богдана было серьезным.
- Я сказал не отвечать, если не хочешь. А ты что сделала?
- Я вообще не хотела.
- Если бы не хотела вообще, сразу бы забрыкалась. Не дала бы себя коснуться.
В этом он был прав. Проблема в том, что его прикосновения каким-то магическим образом сковывали ее по рукам и ногам, заставляя делать не то, что нужно. Не то, что правильно.
- Отпусти меня, - тихо. – Чего ты еще хочешь?
Богдан всматривался в ее лицо пару секунд.
- Останься. Вернемся чуть позже.
Его голос стал спокойнее. Богдан развернул ее лицом к озеру и закинул руку на ее плечи.
- Пошли.
И Лика повиновалась, вздохнув. Осталось лишь надеяться, что он больше не полезет к ней.
Солнце, видимо, устало пробиваться и окончательно скрылось. Ветер стал холоднее. Лика и Богдан встали у кромки берега, глядя на простиравшуюся перед ними озерную гладь. Его рука все еще покоилась на ее плечах. Лика хотела сбросить ее, но почему-то не стала.
- В этот день четыре года назад умер мой дед.
- Сожалею.
- Мы часто бывали здесь. Особенно, когда я был еще мелким. А теперь его нет, но я все равно прихожу сюда. Каждую годовщину.
Лика украдкой бросила на Богдана взгляд. Она никогда не считала его сентиментальным. Его признание дало понять, что она ошиблась.
- Мне жаль.
- Сегодня как-то особенно хреново. Хотел с тобой отвлечься. Думал, получится.
Отвлечься. Вот как это называлось.
- И как? Получилось? – повернула к нему голову она.
- Почти.
В его голосе звенела тоска, и Лика оттаяла.
- И чем вы занимались здесь?
- Да всем. Гуляли, болтали, сидели на берегу. Рыбачили.
- Рыбачили? И какой улов?
- По-разному. Далеко не всегда получалось, но иногда бывало. Ну, леща там, окуня ловили. У деда, конечно, лучше получалось. Летом здесь, конечно, до фига комаров. Долго высидеть не получалось.
- Понимаю. А я тоже пару раз была на рыбалке. С папой и его братом, моим дядей. Мне тогда было лет двенадцать. Мы отдыхали в деревне на даче у дяди. Они с папой пошли на рыбалку, и я увязалась за ними.
- И? – он посмотрел на нее. – Какой улов?
- У меня? Никакого, - улыбнулась Лика. – После я сходила на рыбалку еще раз, а потом поняла, что нет. Не мое это.
- Из-за того, что ничего не поймала? – вскинул брови он.
- Мне было сложно долго сидеть на месте. Я вообще не ощутила никакого азарта. Вот папа с дядей были явно увлечены, а я чуть не уснула, сидя там.
- Да ладно?
- Да. А что в этом такого? Мы встали тогда рано, я не выспалась, и меня жутко клонило в сон.
- Да уж, - улыбнулся Богдан.
Лика замерла, смотря на него во все глаза. Она впервые видела его улыбку. Не усмешку, не ухмылку, не презрительный оскал, ни кривившиеся губы, а именно улыбку. Простую и искреннюю. А еще, когда Богдан улыбался, на его щеках появлялись ямочки.