Их взгляды пересеклись, и к лицу Лики прилил жар. Богдан поставил бокал на стол и медленно провел указательным пальцем по его ножке.
- А ты не такая противная и высокомерная, какой я считал тебя вначале. Думал, что ты зануда, и с тобой не о чем поговорить, но… - он сделал паузу, выжидающе смотря на нее. – Но мое мнение о тебе изменилось.
- В лучшую сторону?
- Определенно, в лучшую.
От его пронизывающего насквозь взгляда кожа покрылась мурашками.
- Хочешь потанцевать? Ты, вроде, умеешь.
Лика кивнула. Богдан включил музыку, и полилась неспешная нежная мелодия. Самое-то для медляка.
Он подошел к ней и протянул руку. Лика вложила пальцы в его ладонь и поднялась. Они встали на ковер рядом с камином. Богдан обнял ее одной рукой за талию, а второй взял ее руку в свою. Они медленно закружились, смотря друг другу в глаза. Богдан вел уверенно, не сбиваясь с ритма, и она полностью расслабилась, подстраиваясь под него.
Он поднял их сцепленные руки вверх над ее головой и крутанул Лику. А, когда сделав оборот вокруг своей оси, она вновь повернулась к нему, резко притянул к себе. Их тела прижались друг к другу, а между лицами осталось всего ничего. Лика заглянула в его глаза с поволокой и пропала. В ту же секунду Богдан поцеловал ее, и она ответила, обнимая его за шею и чувствуя, как его ладони ложатся на ее талию.
Они целовались безумно долго, до сорванного дыхания и сбивчивого стука сердец. А когда, тяжело дыша, отстранились друг от друга, Богдан подхватил Лику на руки и понес на второй этаж. Она спрятала лицо у него на груди, пытаясь скрыть пылающее от смущения лицо. Лике не верилось, что это произойдет. У них с Богданом будет секс.
Дверь в одну из комнат уже была открыта, туда и принес ее Богдан. Бережно опустив на кровать, навис сверху и принялся целовать. Пока они целовались внизу, она уже ощутила, как сильно он возбужден. Богдан хотел ее, а она, да, могла поклясться, что тоже. А его взгляд, полный желания, дикого и необузданного, заводил ее еще сильнее. От него внутри все трепетало, и это было новое сладкое чувство для нее.
Он прикусил мочку ее уха, сжимая пальцами ее бедра. Прижался к шее и чуть прикусил нежную кожу. Лика откликалась на каждое прикосновение и сама с неожиданной смелостью изучала руками и губами его тело.
Одежда плавно полетела на пол. Когда Богдан избавил ее от лифчика, обнажая грудь, Лика с трудом подавила инстинктивное желание прикрыться. Но откровенное желание в его взгляде отбросило все стеснение. Он приник к ее груди губами, и она потерялась в собственных ощущениях.
Это было ее решение. Она позволила все это сама. Его пальцы между ее бедер, и тело отозвалось сладкой дрожью на волнующие прикосновения. Он не сводил горящего взгляда с ее лица, а ее сердце заходилось в безумном рваном ритме. Касаясь ее плоти медленными дразнящими движениями, Богдан доводил Лику до исступления. Она горела в его руках и тянулась за его прикосновениями. Распалялась сильнее от его поцелуев, становившихся все ненасытнее. Каждое касание губ, языков, пальцев – как ожоги, как метки на коже – жалили, клеймили и заставляли желать больше.
Сейчас Лика наслаждалась настоящим. Все остальное, пусть временно, но отошло на второй план. Сейчас были только она и Богдан. Ее руки блуждали по его телу, чувствуя, как напрягались его мышцы под ее пальцами. Все внутри трепетало, когда она касалась мускулистого литого тела. Казалось, возбуждение Богдана, острое и всепоглощающее, передалось и ей.
Лика дрожала, стонала, шептала его имя, сбивая простыни под собой. Ее тело разливалось в истоме, она сходила с ума, отдаваясь вся без остатка. Богдан был нежен и двигался внутри нее медленно, и Лика почти не чувствовала боли. Только рваное дыхание, чувственный ритм их сплетенных тел и вязкая тягучая связь между ними. Ее возбуждала его осторожность и неторопливость, его ласка, и постепенно все неприятные ощущения отошли в сторону, оставив место желанию.
Желанию быть с ним.
* * *
Богдан готовил завтрак. Впервые он делал это не только для себя, но и для девушки. Для девушки, с которой он, наконец, переспал. Теперь Малинина принадлежала ему вся без остатка. При мысли об этом его охватывало еще большее возбуждение. И это здорово напрягало. В смысле, какого фига? Он рассчитывал переспать с ней и освободиться от нездоровой тяги, охватившей его из-за Малининой. Закрыть гештальт, так сказать. Но вот это случилось, а освобождения не было.