- Это не твое дело, ясно?
- Да ладно, блин. Просто подумал, что мутки у вас.
- Нет, - рявкнул Богдан. – У нормального пацана на нее никогда не встанет. Только такой недомерок как Руслан может с ней. Понял?
Собственные слова вызвали тошноту. Щеки Малининой вспыхнули, и она поспешно отвернулась. Но Богдан все равно не мог придумать ничего лучше, чтобы остановить поток грязных мыслей Лекса. Если внушить всем мысль, что трогать Малинину последнее дело, то желающих подкатить к ней не останется.
- Да понял я, - откликнулся Лекс.
- Пацаны, сбор у главного входа. Покажу вам свой новый мотик, - к ним с Лексом подошел Димка.
- Вау, - показал большой палец вверх Антоха.
- Ну, тогда погнали, - выдвинулся вперед Лекс.
Димка пошел следом, но тут нарисовалась Малинина. Она преградила ему путь. На Богдана она не смотрела, а он гадал, слышала ли она их разговор с Лексом или нет.
- Дима, Марина Евгеньевна ждет от тебя два доклада до конца следующей недели. Без них до экзамена тебя не допустят, - ее голос был спокойным, но лицо все еще красным.
Богдан поймал себя на мысли, что ему хотелось бы хоть какого-нибудь взаимодействия с ней. Даже просто поцапаться, как в былые времена. Поймал, и понял, что это ненормально. Это реально превращалось в зависимость.
- Вот же достала эта Марина, - с досадой проговорил Димка. – Сука принципиальная. Дались ей эти доклады. Не буду ничего делать, так и передай.
- Дим, тебя не допустят.
- Пофиг. А вообще ты тоже хороша, - он обвиняюще наставил указательный палец на Лику. – Могла бы и не отмечать, что меня не было на парах. С этими докладами Марина докопалась из-за двух пропусков.
Лика задрала подбородок.
- Я говорила, что не могу не отмечать. Марина Евгеньевна лично проверяет явку. Она все равно отметила, что ты прогулял.
- Значит, как нормальная староста ты должна была прикрыть меня. Сказала бы, что я заболел, мля, или еще что. Че, с фантазией, совсем плохо?
К Лике подошла Динка и взяла ее под руку.
- Вот сам иди и говори Марине, почему тебя не было. Может, она и поверит, - обратилась к Димке Дина.
- Она не поверит, если не будет подтверждающих документов. Ты сам отлично это знаешь, Дима. Так что не надо обвинять меня, - Лика заправила за ухо прядь волос, и Богдан заметил, что пальцы у нее дрожали. – Меня попросили передать, и я передала.
- Фиговая ты староста, - скривился Димка. – Никакого от тебя толку, дура.
Богдан вышел вперед и, схватив Димку за локоть, потащил к двери.
- Нефиг прогуливать было, - бросил ему по дороге.
- А ты ее не защищай, - дернулся Димка.
- Я не защищаю. Смысл препираться стоять? С Мариной разбирайся.
- А че у тебя с Малинкой, а?
- Ничего. Я уже сказал Лексу, что только конченый прикоснется к ней.
Димка начал материться и не останавливался, пока они не дошли до первого этажа.
Настроение Богдана скатилось к нулю. Его вызверили слова Лекса про Лику и то, как разговаривал с ней Димка. Он жаждал крови.
Он все еще хотел Малинину, но она ему больше не принадлежала.
- Зацените, пацаны, - Димка подвел их к новому подаренному отцом мотоциклу. – Я вчера по городу рассекал – просто улет. Маневрирует только так.
Лекс и Антоха восторженными взглядами уставились на мотоцикл. Богдан скептически изогнул бровь. Вот если бы Димка сказал, что сам заработал на мотик, тогда бы он проникся, а так – нет.
- Блин, но он же тебе в прошлом году дарил ямаху, а теперь что, уже новый? – провел пальцами по рулю Лекс.
- Ага. Растряс родака на новый, - Димка бросил взгляд на Богдана.
Взгляд этот Богдану не понравился. Слишком уж намекающий.
- Балует он тебя, - с ухмылкой произнес Антоха.
- Просто есть рычаги давления.
Богдан отлично знал, о каких рычагах говорил Димка. Тот как-то поймал отца на встрече с любовницей, сфоткал его и теперь шантажировал. Угрожал, что покажет все матери. А отец Димки очень зависел от жены, потому что должностью и связями обзавелся только благодаря ей, поэтому угождал сыну, как мог. Даже несмотря на то, что с любовницей уже расстался. Занятная история. Димка однажды рассказал ее Богдану по синей лавочке в приватной беседе. И все бы ничего, и он бы даже посмеялся над всем этим, возможно, но было одно «но».