Любовницей отца Димки оказалась его мать. О том, что верность его родители друг другу не хранили, Богдан узнал в шестнадцать лет. Тогда он застукал отца, целующимся с другой женщиной. Мать тоже не обязана была хранить ему верность. Но одно дело, когда замешаны незнакомые люди, а другое – отец Димки.
Сказать, что для него это было неприятно, ничего не сказать. Димка радовался, что заимел компромат на отца, а Богдан места себе не находил. Он строго-настрого запретил ему говорить кому-либо еще об этом. И этот грязный секрет в каком-то смысле связал их.
Богдан в тот же день, сгорая от стыда и сбиваясь на каждом слове, сказал матери об этом. Та пустила слезу и призналась, что все из-за холодности мужа. У них был брак по расчету, но она надеялась, что чувства появятся, но нет. С отцом Димки она встречалась меньше месяца, но быстро поняла, что это ошибка, и они уже расстались.
Богдан случайно кинул взгляд на крыльцо университета. Двери открылись, и вышла Лика. По одну сторону от нее семенила Дина, по другую шел Руслан. Неразлучная в последнее время троица. Внутри Богдана шевельнулась злость.
- Что за рычаги? Мы тоже такие хотим, да, пацаны? – обвел всех по очереди взглядом Лекс.
- Ага, - покивал Антоха.
А после случилось страшное.
- У Богдана есть, - сказал Димка и посмотрел на него. – Я ему уже говорил. Пуганул бы свою маман компроматом, как я отца. Она б еще больше струхнула, чем мой.
Лекс и Антоха вытаращили глаза. И было из-за чего. Слова Димки прозвучали двусмысленно. Он практически сдал Богдана.
- В смысле?
- Ты о чем?
- Ну, то есть… - растерялся Димка. На секунду в его глазах мелькнул испуг. Как всегда ляпнул, не подумав. – Да так, наш с Богданом секрет.
Но он уже не слушал. Богдан давно был на взводе, и сейчас в чашу его терпения упала лишняя капля.
- Я тебе, сука, велел молчать, - проорал он, хватая Димку за грудки и хорошенько встряхивая. – Велел?!
- Грабли убрал, - оскалился тот. – Я те обет молчания держать не клялся.
- Сейчас поклянешься, значит.
- Пусти, сказал, - вцепился в его руки Димка. – А то сейчас пацанам выложу, что твоя ма…
Не дав ему договорить, Богдан врезал по его лицу. Хорошенько так приложился кулаком. Он не раз хотел это сделать. Димка всегда позволял себе лишнего и не знал границ. Открывал свой грязный рот по поводу и без, и ему все сходило с рук. Попутавший берега ублюдок. Это он начал тот мутный разговор про Малинину, который потом слила Лике Анжела. Это он захотел шантажировать Ромашку. Это он прессовал Малинину. Это он сейчас посмел упомянуть его мать.
Наконец, Богдан увидел, как из носа Димки хлещет кровь. Как тот зажимает его и матерится. Как его глаза полыхают злобой, и он бросается на Богдана.
А он с готовностью принимает вызов. Они схватились, нанося друг другу удары. Точнее, наносил Богдан, а Димка лишь пытался, но куда ему, неумехе. Вокруг крики и испуганные возгласы. Малинина, наверно, тоже видела. Она должна была уже подойти к этому месту, пока они рассматривали Димкин мотоцикл. Пусть. За Димку она точно вступаться не будет.
- Пацаны, да вы чего, - раздавались на периферии голоса до Антохи, то Лекса.
Богдан опрокинул Димку на асфальт и еще раз хорошенько приложил.
- Все, стоп, стоп, - кричал ему кто-то.
Чьи-то руки обхватили его со спины, оттаскивая от Димки. Не оборачиваясь, Богдан резко двинул локтями назад и услышал в ответ сдавленный вздох. Хватка ослабла, и он с легкостью оттолкнул его и только потом повернулся. Это был Руслан. Схватившись за живот, тот со злостью взглянул на него. А нечего было лезть. Вечно Руслан совался не в свое дело.
Богдан обвел взглядом обступивших их людей. Нашел среди них Малинину. Их взгляды встретились. Наконец, за долгое время она снова смотрела ему в глаза. Только вот в них стоял испуг.
- Да что вы в самом деле, - бормотал Антоха.
- Все, - поднял руки в успокаивающем жесте Богдан. – Представление окончено. Можете расходиться.
- Мудила, а, - Димка кое-как поднялся и стал отряхивать куртку от налипшей грязи. – Ты бешеный псих, Курасов. Тебя в психушку надо.