- Что ж, Лика, - подытожил он. – На сегодня все, можете идти.
А когда она подошла к двери, добавил:
- Думаю, мы сработаемся.
* * *
Лика снимала копии с документов, когда зазвонил рабочий телефон.
- Лика, сделай мне кофе, - отрывисто бросил Курасов. – И еще. Копии готовы?
- Копии в процессе. Еще минут пять
- Ладно, но сначала кофе.
Включив кофемашину, Лика поняла, что забыла загрузить зерна и мысленно чертыхнулась. Заторопившись, чуть не выронила чашку. Сегодня все валилось у нее из рук. Спустя три недели как Вику выписали из больницы, ей снова стало плохо. Те же симптомы, только в более тяжелой форме. Под вопросом была очередная диспансеризация, и Лику не оставляла тревога.
- Ты что, сахар туда бухнула? – поморщился Курасов, отпив из чашки.
Он пил кофе без сахара и различных добавок. Крепкий черный, и больше ничего. Лика это хорошо запомнила, но сегодня, погруженная в тяжелые мысли, на автомате добавила сахар, как обычно делала себе.
- Извините, я… забыла. Я переделаю.
- Не надо. Оставь.
Курасов внимательно посмотрел на нее.
- У тебя все в порядке?
- Д-да, в порядке.
Она чувствовала на себе его обжигающий взгляд. Пристальный, оценивающий, скользивший по изгибам ее тела. И это не первый раз. Ей стало не по себе.
Лика опустила глаза.
- Занеси мне копии сразу, как будут готовы.
- Хорошо.
Выйдя из его кабинета, Лика прислонилась к стене и приложила ладонь ко лбу. Он был горячим. Не хватало еще самой слечь, когда непонятно, что с сестрой.
И как назло ее непосредственный начальник именно Курасов. Ну почему именно он?.. Она не хотела вспоминать Богдана, но волей-неволей, видя его отца, вспоминала. От этого внутри появлялась болезненность. После смерти отца все ее чувства стали приглушеннее, менее острыми, как если бы кипящую кастрюлю крышкой накрыли. Но они все равно были, а ей хотелось бы забыть его навсегда.
А еще поведение Александра как-то изменилось. Немного, но не заметить было сложно. Сначала Лике казалось, что он просто расположился к ней, стал приветливее и открытее, но, неоднократно ловя на себе сальные взгляды, поняла, что дело в другом. Ни словом ни жестом Курасов не позволял себе лишнего, но его взгляд говорил сам за себя. И от этого становилось неуютно.
Многофункциональное устройство, на котором она снимала копии, забарахлило. На маленьком экране вывелось сообщение о замятии бумаги в лотке. Вот же незадача. Лика начала проверять лотки, выдвигая один за другим, но сообщение так и не исчезало, а устройство не оживало.
Осталась задняя крышка. Открыв ее, Лика наклонилась, смотря, не замялась ли бумага там, и, вдруг, услышала, как открылась дверь в кабинет Курасова.
- Пишет про замятие, - не оборачиваясь и не меняя позы, сказала она.
Ответа не последовало, только быстрые шаги за спиной. Лика выпрямилась и тут же уткнулась лопатками в чужую грудь. Резкий запах одеколона забился в ноздри. Курасов вплотную прижался к ней сзади. Его дыхание коснулось ее волос.
Лика замерла, не решаясь шевельнуться. Сердце как бешеное заколотилось в грудную клетку. Они простояли так несколько секунд или минут, пока она не могла прийти в себя, а он не отодвигался.
- Я в ближайшее время копий, видимо, не дождусь, - низким голосом проговорил Курасов.
Лика резко повернулась. Их тела все еще соприкасались, и она поспешно отодвинулась. Во взгляде Курасова было спокойствие, будто и не он прижимался к ней только что.
- Сходи, доделай копии в соседнем кабинете и вызови специалиста. Пусть посмотрит, что с этим, - он кивнул в сторону устройства и, развернувшись, вернулся в кабинет.
Негромкий хлопок двери вывел Лику из ступора. По телу прошлась дрожь, сразу стало зябко, несмотря на теплую майскую погоду. Она будто все еще ощущала, как Курасов прижимался к ней. Что это было такое только что?..
Лика мотнула головой, прогоняя ненужные мысли. Нужно сосредоточиться на работе, иначе она опять что-нибудь перепутает и сделает не так.