К горлу Лики подступил комок.
Город окутали сумерки. Мерс ехал быстро и плавно. К вечеру поток машин снизился, и они без пробок добрались до нужной многоэтажки. Когда Курасов припарковался, ее внутренности будто сделали кульбит, и Лику снова замутило.
Нужно сосредоточиться на Вике. Билеты куплены, отель забронирован. Главное, чтобы состояние сестры не ухудшилось, и она смогла благополучно долететь. Об остальном думать запрещено.
В квартире, куда привел ее Курасов, было сумрачно и тихо. Двухкомнатная, просторная, с дорогой мебелью.
Курасов скинул пиджак и подошел к ней со спины. Чужое дыхание опалило затылок. По коже пробежали мурашки.
- Хочешь выпить?
Алкоголь мог бы помочь ей расслабиться, хотя бы немного. Лика замешкалась с ответом, и Курасов, решив за нее, направился на кухню. Она неуверенно последовала за ним. С отрешенным видом Лика наблюдала, как он достает бутылку белого вина и заполняет бокал наполовину. Все было как во сне, настолько нереальной казалась причина, по которой она сейчас здесь.
Курасов протянул ей бокал. Ее пальцы дрожали и, пытаясь скрыть нервозность, Лика поспешно начала пить. На языке остался тонкий и нежный вкус вина. Она посмотрела на Курасова. Он забрал у нее бокал и снова наполнил его. Лика в знак протеста мотнула головой.
- Еще один, - напутствовал он, вкладывая в ее пальцы бокал, и усмехнулся. – Ты вся дрожишь.
После второго бокала по телу разлилось приятное тепло.
- И сколько женщин уже побывало здесь?
Квартира, куда он ее привел, больше походила именно на обитель холостяка, минимум мебели, максимум пространства. Сюда Курасов и водил любовниц, а в том, что их было много, Лика уже не сомневалась.
- Тебе об этом знать не нужно.
Он в два шага оказался возле нее. Замер в нескольких сантиметрах, будто хищник перед броском. Нина права, он симпатичный, особенно, когда не хмурился, и выглядел моложе своих лет. Высокий лоб, точеные скулы, волевой подбородок – черты его лица так напоминали Богдана. Время и потери притупили боль от их расставания, но сейчас какое-то давящее тяжелое чувство проявилось вновь.
Она сошла с ума. Стать любовницей отца Богдана? Невозможно.
Курасов провел костяшками пальцев по ее щеке, и Лика дернулась. Прикосновение будто обожгло ее.
- Вам это нравится, да? – сощурилась она, сжимая кулаки. – Вынуждать людей, заставлять подчиняться. Нравится, так?
Бесполезно. Она уже согласилась и не может подвести сестру. Но внутри тлела злость. Если бы только знать наверняка, что у нее получилось бы собрать для Вики деньги самостоятельно, ноги бы ее здесь не было.
Он схватил ее за талию и рывком притянул к себе. Она машинально уперлась кулаками в грудь. Его глаза будто осмотрели внутрь нее, пытаясь заглянуть в саму душу, но Лика выдержала этот взгляд. Курасов нахмурился, складка между бровей стала больше.
- Хватит, я не хочу об этом слушать. Другая согласилась бы бесплатно, а тебе я плачу деньги. Думай, что угодно, но, по-моему, сделка более чем в твою пользу. Чем ты недовольна, а? – он приблизил к ней лицо. Его голос, грубый и хриплый, перешел на сиплый шепот. – Если бы я тебя не захотел, неизвестно, собрала бы ты деньги в срок или нет. Или ты хотела, чтобы я дал тебе деньги просто так?.. Знаешь, вокруг так много тех, кто нуждается в помощи. Почему это должна быть именно ты, а?
Лика молчала, глядя ему в глаза. Это и была суровая реальность. Она не питала надежд, что Курасов одумается и отпустит ее, просто внутри все еще сопротивлялась. Жесткая ладонь легла на ее затылок.
- Ты моя сейчас. Поняла?
Как отключить все чувства и эмоции?.. Оставить лишь восхитительное равнодушие и пустоту. Лика изо всех сил пыталась это сделать, но получалось плохо.
Он с жадностью поцеловал ее. В этом поцелуе не было ничего, кроме похоти и грубости. Одна ладонь по-прежнему фиксировала ее затылок, вторая сжимала талию. Курасов отстранился, его глаза потемнели. Ладони по-хозяйски огладили ее спину и спустились ниже.
- Пошли, - он ухватил ее за запястье и потянул за собой.
Если относиться к этому как к сделке и не больше, становится немного, но легче. Просто голый расчет. Он использовал ее, удовлетворяя свою похоть, а она спасала сестру.
Курасов кинул ее спиной на кровать, и сам тут же прижался к ней, целуя в шею. Его руки с жадностью шарили по ее телу. Прикосновения были уверенными и грубыми. Он брал то, что купил, и делал это со свойственной ему бесцеремонностью. Лика лежала безвольной куклой, не сопротивляясь, но и не проявляя инициативы. Внутри все словно застыло, не позволяя телу откликаться на ласки. В памяти неожиданно всплыл Богдан, его сильные ласковые руки, то каким диким становился его взгляд, когда она стонала под ним, разрываясь на части от переполнявших ощущений. И в этот момент случился какой-то сбой, и Лика потерялась. Чужие пальцы между ее ног, трогающие нежную плоть, заставили ее дыхание участиться, а кожа покрылась мурашками. На несколько секунд тело откликнулось, и по нему разлилась приятная дрожь. Она широко распахнула глаза, вздрогнув. Курасов наблюдал за ней жадным взглядом.