Глупо было надеяться, что Богдан не узнает. Когда они встретились тогда в приемной, первый раз за шесть лет, она на миг испугалась. Даже подумала, не появился ли он здесь, потому что узнал о ее связи с отцом. Все время, что они о чем-то говорили в кабинете, Лика просидела как на иголках. Потом Богдан ушел, и она выдохнула. А дальше случился конкретный провал. Курасов старший вызвал ее к себе. Дал задание, а потом усадил на колени, забираясь руками под юбку. Дверь была не заперта, но он сказал, что они в любом случае услышат, если кто-то зайдет. Не услышали. Богдан ворвался, рывком распахнув дверь. Она не смотрела на него, не осмеливалась, но по голосу поняла, что тот все видел. Надежда, что все-таки нет, еще теплилась, но теперь, когда он стоял в ее квартире, от нее ничего не осталось.
- Молчишь, - сощурил глаза Богдан. – Даже оправдаться не попытаешься?
Оправдываться бессмысленно, это она знала. Да и зачем? Лика переступила через себя ради шанса спасти Вику. Никто, кроме нее не знал, как было больно, и сколько времени она простояла потом под душем, чуть ли не сдирая с себя кожу в попытке смыть чужие прикосновения. С каким трудом заставила себя улыбаться маме и Вике, когда отправляла их за границу. Делать вид, что все хорошо, выполнять на работе поручения Курасова и вести себя так, как раньше. Только она знала, через что прошла.
Лика скинула его пальцы со своего лица.
- Как ты узнал, где я живу?
- Меняешь тему, - он фыркнул. – А что сложного? Я как-то заезжал за тобой сюда, помнишь?
- Но я никогда не называла тебе номер квартиры.
Лучшая защита – нападение. Лика пыталась, как могла.
- Ну, его не так сложно узнать.
- Следил за мной? – вскинула брови она.
- Нет, все гораздо проще. Но это неважно. Не переводи тему. Какого черта ты спуталась с моим отцом? Давно вы кувыркаетесь?
- Не твое дело.
Ее голос дрогнул. Она обхватила плечи руками.
- Это мой отец, - в голосе Богдана зазвучала злость. На его скулах заходили желваки. – Он вообще-то женат. На моей матери. А ты спишь с ним и говоришь, что это не мое дело?! Нет уж, когда разрушают семью моих родителей, это мое дело.
Лика буквально физически ощущала, как он взбешен. Казалось, вся прихожая пропиталась его удушающей злостью, обращенной на нее.
- Я разве разрушаю семью? Твой отец ведь не собирается разводиться.
На секунду в его глазах мелькнуло замешательство.
- То есть, - он приблизился, и она сделала шаг назад. – Тебе эта ситуация нормальна? Ты вконец обнаглела, Малинина? – он схватил ее за плечи и встряхнул. – И ты еще что-то предъявляла мне? Что я не расстался с Анжелой, что я когда-то что-то про тебя сказал. А сама что? Сразу же прыгнула в койку к Руслану. И это только то, о чем я знаю. А теперь что? За отца взялась?
Он встряхнул ее снова, с еще большей силой и злостью. Лика была в летнем платье без рукавов, и пальцы Богдана жестко впились в кожу. Злость в его взгляде, в каждом движении – и вся направлена на нее. Стоило диких усилий скинуть его руки со своих плеч.
- Ты пришел нотации мне читать?
Лика скрестила руки на груди. От него исходила какая-то звериная ярость, мрачная и подавляющая. Так взбесился из-за отца? Она могла поклясться, что далеко не первая любовница Курасова старшего. В принципе, отец поступал так же, как и сын когда-то. Использовал ее. Только в отличие от Богдана тот оказался честнее, сразу обозначив границы их отношений.
- И это говоришь мне ты, - не сводя с нее взгляда, он неодобрительно покачал головой. – И где твои принципы?.. Ах да, конечно, забыл. Их же у тебя нет, и не было. Ты передо мной только строила из себя кого-то. Это я, дурак, считал тебя другой.
Каждое слово будто лезвием по коже. Лика тяжело сглотнула, глядя на него исподлобья.
- Зачем ты прыгнула на моего отца? – сощурился он. – Хочешь по карьерной лестнице продвинуться или что?
- Богдан, - тихо. – Я вижу, ты пришел лить на меня негатив и осуждать. Мне это не нужно, - этого у нее с лихвой от самой себя. – Уйди, пожалуйста.
Богдан продолжал смотреть зверем. Обтянутая тонкой футболкой грудь тяжело поднималась и опускалась. Он сжал кулаки.