- Либо я ему скажу.
- Ты чертов псих, - неодобрительно покачала головой она. – В тебе больше нет ничего хорошего, что я видела раньше.
Его это безумно задело. Почему-то из ее уст это прозвучало подобно выстрелу. И от этого злости только прибавилось.
- Звони.
- Позвоню, когда ты уйдешь.
- Звони сейчас.
Она прошла в комнату и взяла телефон. Ее пальцы дрожали. Не прошло и пары секунд, как она отбросила мобильник.
- Как же это все достало! Через два дня у Вики операция. Она в тяжелом состоянии. Они с мамой сейчас так далеко, а я сижу здесь и какой-то фигней занимаюсь. Вы с твоим отцом меня просто убиваете. Просто дайте спокойно вылечить Вику, а потом можете хоть что делать.
Лика плюхнулась на диван и закрыла лицо ладонями. Ее плечи затряслись.
Она ревела. Всхлипывала, содрогалась от рыданий. В общем, делала все то, что Богдан так ненавидел, потому что не знал, как себя вести. Он не умел успокаивать плачущего человека. Его затапливала неловкость, делавшая его неуклюжим и косноязычным. Этот раз не стал исключением. Только вот рыдала перед ним Малинина. И как будто по его вине.
Нет, конечно, не по его, но он тоже невольно оказался причастен.
- Эй, - он подошел ближе.
Она ревела, не обращая на него никакого внимания. Он сейчас явно лишний. Пора сваливать отсюда. Богдан бросил взгляд на дверь, потом перевел его на Лику. Взъерошил волосы и вздохнул, присаживаясь перед ней на корточки.
- Эй, - он положил ладонь на ее колено. – Ну, хватит, успокойся.
Малинина отняла ладони от лица.
- Уходи уже. Просто уходи, слышишь?
Заплаканная, с покрасневшим кончиком носа с потухшим каким-то больным взглядом. Такой он ее еще не видел.
Внутри что-то дрогнуло.
- Я не буду звонить твоему отцу, - она всхлипнула. – Не буду.
Богдан вздохнул и присел рядом. Повинуясь непонятному порыву, обнял ее за плечи и притянул к себе. И она послушно прижалась к его груди. В этом ее жесте, в том, как Малинина доверчиво прильнула к нему, было что-то такое трогательное, что по коже расползлись мурашки. Какое-то странное чувство защемило у него в груди. Новая порция слез не заставила себя ждать, и Лика заплакала с новой силой. Богдан хмурился, но продолжал обнимать ее за плечи и поглаживать по спине. Через какое-то время рыдания стихли, она всхлипнула еще пару раз, но так и не отстранилась от него. Ее глаза были закрыты, дыхание стало ровным и тихим. Она уснула, прижавшись щекой к его груди. Богдан замер, боясь шевельнуться лишний раз.
Сердце забилось чаще. Держать ее в объятиях, ощущать тепло ее тела было так непривычно, но как-то удивительно правильно, будто так и должно быть.
Тихо завибрировал мобильник Лики. Богдан осторожно отодвинулся, стараясь не разбудить ее, и потянулся к телефону. На экране высветилось знакомое имя. Нежность, теплившаяся внутри Богдана, тут же сменилась злостью. Малининой названивал отец.
Оставив Лику на диване, Богдан вышел из комнаты. Его немного потряхивало, когда он ответил на звонок.
- Где ты сейчас? – раздался в телефоне голос отца.
Хотел позвать ее на очередную встречу или что? Богдан с шумом втянул носом воздух. Это же его отец, но он ничего не мог поделать с безумной злостью, разлившейся по телу.
- Алло. Лика.
- Оставь ее. Между вами больше не будет никаких отношений, кроме рабочих. И не звони ей больше. Я сам о ней позабочусь.
На другом конце линии повисло молчание.
- Богдан? – в голосе отца послышалась неуверенность.
- Да, - он сжал телефон. – Малинина моя и только. Не трогай ее.
- Что… Как ты... Ты сейчас с ней?
- Все, пап, разговор окончен. Мне больше нечего тебе сказать.
- Богдан…
Богдан сбросил вызов и, впечатав в стену ладонь, слегка наклонился корпусом вперед. Дыхание сбивалось, в висках стучало. Телефон снова зазвонил, но на этот раз не Малининой, а его собственный. Конечно, отец не из тех, кто легко отступает. Тем более, после того, что сказал ему Богдан. Да он, должно быть, рвет и мечет сейчас.
Богдан сбросил вызов и выключил телефон. Вернулся в комнату. Малинина спала, устроившись головой на спинке дивана. Темно-каштановые пряди завесили лицо. Богдан постоял немного, смотря на нее, а после осторожно сел рядом.