Вместе их свели довольно необычные обстоятельства, о которых девушка никогда никому не рассказывала: Антон заблудился в городе, где родился и вырос. Даже не мог толком объяснить, где живёт, хотя паспорт с адресом прописки лежал у него в кармане.
Вне дома он был полностью беспомощен.
Света водила его по городу, научила ездить на транспорте, задавать вопросы живым людям.
Она просто не могла его бросить, не умея даже себе объяснить причину непонятного упрямства.
Да, иногда они целовались, обнимались, время от времени практиковали интимную близость.
Поначалу Антон даже увлёкся процессом чувственного единения, но вскоре охладел.
Сейчас Света ластилась к Антону, целовала в шею, отчего он раздражённо морщился, пытался освободиться.
Ей хотелось любви и конкретики: чего-то адекватного, внятного, вдохновляющего на творческие и духовные свершения, перспективного в плане семейного строительства.
Девушка твёрдо решила поставить вопрос ребром: да или нет. Сколько можно!
Здесь, в обстановке его дома, чужого в принципе дома, уверенность и решимость воплотить в жизнь желания и мечты улетучивалась. Молчать тоже бессмысленно.
– Антон, ты меня хоть немножечко любишь, – неуверенным тоном спросила она, пряча взгляд за его плечом, где по стене и потолку ползли зловещие тени от занавески, которые кратковременно освещали пролетающие по улице автомобили. Воздух, напротив, превратился в тягучий гель, который стало сложно проглотить.
Было слышно, как громко тикают часы, как противно жужжит, бьётся о полотно окна муха, как вразнобой колотится раненое сердечко Светланы.
Антон напрягся, перестал тюкать по клавишам, сбросил с плеч её руки, встал, отряхнулся.
– Пожалуй, нужно попить горяченького. Принесла чего-нибудь к чаю?
– Антон, я спросила…
– А, ах, да… ну, о чём ты говоришь, девочка… конечно…
На этом диалог закончился, так и оставив вопрос без ответа.
Света нервно выпила несколько обжигающих глотков в полной тишине, размазала по лицу навернувшиеся вдруг слёзы, которые невозможно было остановить усилием воли, затем начала собираться домой.
– Поздно, темно совсем. Мне, пожалуй, пора.
Антон закурил, начал виртуозно пускать в воздух кольца дыма, ловко одевая одно на другое, для разнообразия пропуская следующее внутрь.
– Я пошла, Антон.
– Ты же чай не допила. Пирожное, вот… сама же купила. Посиди чуток. Уберу баг в программе – провожу.
– Не стоит. Ты же занят, это важнее.
На улице было прохладно, ветрено, неуютно, но Света вздохнула с облегчением, отметив отменный вкус чистого воздуха.
Она для себя решила: больше никогда ни за что сюда не приедет. Молчание – тоже ответ, довольно конкретно и ёмко оформленный. Жизнь не бесконечна.
Несколько минут до остановки парочка шла на расстоянии двух корпусов друг от друга: щуплая, почти невесомая фигурка девушки и большой, почти вполовину выше, плечистый юноша.
Со стороны было понятно, что это поссорившиеся любовники.
Пошёл нудный моросящий дождь. Зонта не было. Автобуса тоже.
Антон курил сигарету за сигаретой, глядя куда-то в темноту, – может, такси поймаем?
– У меня денег нет. На продукты истратила.
– А-а-а. У меня с собой тоже.
Автобус подошёл неожиданно, словно подкрался. Зато двери отворились шумно.
– Когда тебя ждать?
– Ждать… зачем, – после продолжительной паузы сказала Света.
Неожиданно Антон развернул её, поцеловал. Неловко, чересчур звучно, – смешная ты.
Света шагнула в тёплое чрево автобуса. Юноша окликнул, – буду ждать…
Девушка обернулась вполоборота, вопросительно поглядев на Антона, – я тебя лю…
В это мгновение двери захлопнулись, автобус тронулся.
Девушка не подошла к окну, не выглянула, хотя Антону очень этого захотелось. Что она хотела сказать, почему так странно себя вела?
Добежав до дома, даже не раздевшись, юноша уселся за компьютер, в котором была вся его жизнь.
Сигарета, выкуренная в две затяжки, немного успокоила нервы, – чёрт бы побрал Светку с её глупой любовью. Хочет – пусть любит, мне что, жалко! Лишь бы не отвлекала.
Конец