Несмотря на то, что я очень закалена – тогда, в 19 лет мне пришлось бежать на морозе почти сутки и с тех пор я поняла, что не застрахована от экстремальных условий, когда на тебя нападают. Никто не будет ждать лета, чтобы похитить тебя, поэтому я закалялась. И не зря, этот день настал, и вновь зимой. Я была готова, насколько могла. Но надолго ли хватит моей выдержки без еды, воды и… туалета?
Помялась с ноги на ногу, почувствовав острое желание сходить по-маленькому. Но здесь, в подвале, конечно же, не было никакого санузла. Только глянцевое жестяное ведро, в которое была воткнута швабра… глубоко вздохнула.
Ладно, мы не гордые. В какой-то степени это даже предпочтительней: моя бы воля, я бы наделала лужу прямо посреди подвала, а лучше посреди самого шикарного зала в особняке у этого богатого ублюдка. Но мне ещё предстояло находиться в подвале неизвестное время, так что мочиться себе под ноги было очень плохой идеей.
Изловчившись, сделала свои дела в ведро, предварительно вынув оттуда швабру. Положила поперек ведра осколок профнастила, откуда-то здесь взявшийся, подошла к кровати и плюхнулась на нее. Прижалась к тонкой трубе, по которой текла теплая вода, чтобы хоть как-то согреться.
Не знаю, как долго я провела в таком положении. Может, час, может, несколько часов. Во рту пересохло, когда я почувствовала дикую жажду. В животе заурчало. Ладно, ерунда. Если я усну, получится отвлечься от голода и жажды на несколько часов. А потом…
Отчаянно не хотелось думать, что будет потом. Не важно, это все не важно.
«Не думай о будущем», - вот главное правило, которое я усвоила, будучи в прошлый раз в плену. Нужно думать о том, что делать сейчас. Когда я начала проваливаться в зыбучую дрему, почувствовала, что труба, к которой я прижалась стало как будто теплее…
- Пора вставать, - прозвучал гортанный бас над головой и мое сознание резко выдернуло из сна.
Адреналин тут же ударил по вискам, я распахнула глаза, впуская яркий искусственный свет. Сразу поморщилась, привыкая к свету после глубокой, но неспокойной дрёмы. Подняла голову. Надо мной стоял Миллер, деловито спрятав руки в карманы брюк. На этот раз он казался довольным. Слишком довольным для человека, который может получить крупные неприятности от хакера, знающего всю подноготную его семьи.
Я медленно, без резких движений поднялась с кровати, сев на ее краю. Когда я свешивала вниз ноги с зимними кроссовками, которые так и не сняла, подо мной что-то жалобно скрипнуло.
- Выспалась? – с насмешкой в голосе спросил Миллер.
- Что-то сильно ты о мне беспокоишься, - с сарказмом ответила я.
В общении с Миллером я выбрала максимально фамильярный тон, чтобы он понимал, что я не боюсь его, и тем более – не уважаю. Я знаю, что этот ублюдок хорошо понял меня.
- Как не беспокоиться о такой невоспитанный девушке? – усмехнулся он. – Грубишь, не уважаешь старших, разоряешь их империи…
- Это ты-то старше? – выдохнула я. – Думаешь, война прибавила тебе сверху пару десятков лет?
Разница в возрасте с Миллером у меня была всего пять лет, а он уже подумал, что я должна уважать его «возраст».
Взгляд Миллера чуть изменился, глаза блеснули, видимо, мои слова задели его.
- Не тебе судить, что сделала со мной война, - холодно ответил он.
- Не тебе судить, насколько я не воспитана с теми, кто похищает людей, - парировала я его слова. – Ты хочешь уважения не из-за возраста, а из-за своего статуса. Только вот этого статуса для меня не существует. Я вижу только человека, который ради денег калечит других людей.
Глядя сверху вниз, на меня, Миллер склонил голову набок, прикидывая, как бы ответить. Он не показался мне злым или нервным, нет. Скорее, расслабленным, даже насмешливым. Конечно, сейчас он хозяин положения. Почему бы не повеселиться?
Вот только такое настроение не предусматривало пыток, и от этого мне почему-то становилось легче.
- К твоему сведению, я ещё никого не покалечил, - все также насмешливо ответил Миллер. – Хочу напомнить, что это ты прострелила мне ногу, а не я тебе.
- Хочешь сказать, вы в санаторий меня везли?
Сверкнув глазами, Миллер вдруг громко рассмеялся. Он смеялся, заставляя звенеть холодный воздух вокруг.
- Кстати, как она, твоя нога? – спросила я коротко, когда его смех прекратился. Мой рот скривился в саркастической усмешке. Он же хотел уважения… вот оно – я беспокоюсь о его здоровье. – Не сильно болит? Вижу, стал хромать сильнее.