- Радуешься за меня?
- Радуюсь.
- Что выжил или что получил ещё одну головную боль в виде ноющего колена по ночам?
- А сам-то как думаешь?
Миллер сделал шаг назад и опустился вниз, на корточки. Я напряглась, когда он, наконец, посмотрел на меня в упор. Его прозрачно-серые глаза глядели на меня задумчиво.
- В той аварии умер мой товарищ, - сказал он. – Он был дорог мне.
- Я бы выразила соболезнования, - ответила, - если бы не знала, что он выполнял твои приказы. Или хочешь сказать, что он не убивал? Не пытал, не делал того, о чем нормальным людям даже думать противно?
Пауза… она резала пространство, заставляя звенеть нервы.
- Нет, не делал, - ровно ответил Миллер, нарушив, наконец, молчание, - не на этой земле…
- А на той? За пределами страны? – выдохнула я, поняв, что Миллер имеет ввиду. Что он ещё не успел запачкать руки в собственной стране, - Скажи, собачек спасали и кошечек лечили?
- А вот это уже не твое дело, - отрезал Миллер. – Слишком ты дерзкая для того, кто находится запертым в подвале. Надеюсь, ты осознаешь свое положение.
- Что изменится, если я буду вылизывать тебе зад и проливать слезы?
- Ничего.
- Тогда зачем эти формальности?
Мужчина не ответил. Он смотрел на меня пристально, холодно и спокойно. Такие гнущие твою волю взгляды бывают у тех, у кого вместо души – камень. Я почувствовала, как мои ладони начинают дрожать. Поэтому спрятала их в карман толстовки на животе, чтобы не выдать панику и страх.
- Я не убивала его, - уже тише, без дерзости сказала я. Вся моя напускная грубость была лишь ответной реакцией на панический страх. – Отключение электроники - моих рук дело. Но была авария и у всех были одинаковые шансы. Ему просто не повезло.
- Да, не повезло, - кивнул Миллер. – И мне тоже. Знаешь ли, может называть меня злопамятным… но я все помню. И твои выбросы в сеть, стоившие нам миллионы, и тот выстрел, и твой плевок мне под ноги тоже помню.
- И… - пересохло у меня в горле, - И что дальше? … если бы ты хотел меня убить…
- То сделал бы это гораздо раньше, - что-то не нравится мне эта хищная улыбка… - Но видишь ли, мне хотелось бы получить моральное удовлетворение…
- Что?
- Мне не нравятся твои манеры и твое отношение ко мне, - ответил Миллер. – Хорошо бы это исправить…
- Эм…
- Научить уважать старших.
Ничего не понимала. О чем это он вообще? Я думала, из меня начнут выбивать сведения, а Миллер вместо этого хочет заняться моим воспитанием. Что за бред?!
В этот момент мужчина пошарил за пазухой и вынул маленькую бутылочку воды из внутреннего кармана пиджака. Странно, что я не заметила ее раньше.
- Хочешь пить? – спросил Миллер, поиграв бутылочкой с водой на свету.
Я туго сглотнула. Конечно же, я очень хотела пить. Но озвучить это не могла.
Андрей открутил крышку и сделал шаг вперёд.
- Без рук, - коротко приказал он и приложил горлышко к моим губам.
Я сцепила руки на животе, до боли, чтобы не вынуть их из кармана и не вцепиться в желанную влагу. Запрокинув голову, я с жадностью пила, делая большие глубокие глотки. Боясь, что вот-вот горлышко покинет губы, а вместе с ним закончится и вода. Но Миллер никуда не спешил, дав мне осушить бутылку до дна. Несколько широкий струек прошли мимо, замочив мне подбородок и шею.
- Ты ещё и неаккуратная, - каким-то хриплым голосом сказал он, прикоснувшись большим пальцем к моему подбородку. Миллер осушил пальцем влагу с моей кожи, странно улыбнувшись. – Аккуратности я тебя тоже научу…
Все это было очень, очень странно. Сказать, что я ничего не понимала – значит, ничего не сказать. Поведение Миллера не входило ни в какие рамки адекватности. Я не могла объяснить ни один из его поступков, как и то, почему до сих пор жива…
Когда процедуры пития были окончены, Миллер размял плечи, потянул воздух носом и удовлетворённо выдохнул, будто испытал какое-то облегчение. Или удовольствие… Это меня насторожило. Вообще, все его поведение меня сильно настораживало… поэтому я нервно выдохнула, когда он покинул подвал, оставив меня в одиночестве… и всё ещё живой.
Наверное, он приготовил для меня нечто совсем ужасное. Наверное, Миллер просто псих, у которого поехала крыша на войне. Наверное, он хочет особо изощрённым способом отыграться на мне. Наверное…
Но о каком моральном удовлетворении он говорит?
Глава 11. Надежда. Моральное удовлетворение
Я провела в подвале до самого утра следующего дня. Жалась к батарее что есть сил и пыталась уснуть в холоде, который стал весьма ощутимым сразу, как только наступила ночь. Дрожа, я все размышляла над словами Миллера, о том, что он хочет получить моральное удовлетворение. Каким образом? Наверное, непредсказуемое поведение этого человека пугало меня больше, чем вполне ожидаемая боль от истязаний, к которым я готовилась всю свою жизнь.