Весь перепачканный, я не торопился прятать член в штаны, чувствуя, что захочу добавки.
Я смотрел на Фартовую, и с прискорбием понимал, что обстоятельства складываются не в мою пользу. Эта сучка мне нравилась. По-настоящему нравилась. И если бы это было простое вожделение, я бы не напрягался так. Но это было что-то совсем другое.
Мне нравилась то, как она выглядит, как говорит и ведёт себя, ее ум, нравились ее сарказм и дерзость, нравились хрупкость и уязвимость, которые она старательно прятала за напускной смелостью, нравился ее взгляд, ее улыбка и возбуждающий запах женского тела. Мне нравилось в ней буквально все. И это была проблема.
Глава 17. Надежда. Готовься
Как же я ненавижу этого изверга, и как же я устала… до самой ночи драила эту ненавистную лестницу, которая и без того сверкала ярче зеркала, которое было вывешено в гостиной. Ещё и платье порвалось… я ужасно испугалась, когда Андрей сделал резкий рывок ко мне, думала, что он ударит… у меня был панических страх насилия, ведь в девятнадцать, когда меня изнасиловали, при этом ещё и избили… я бежала по колкому холоду со сломанной рукой, даже плохо помню, что происходило. Только боль. Боль, отчаяние и страх. Поэтому когда Миллер находится рядом, страхи оживают. Мне все мерещится, что вот оно, сейчас будет удар… но пока все было тихо. Может, я зря боюсь?
Ведь на растерзание он меня не отдал, как это сделал Саид… но сам Миллер пачкаться не будет, если решиться поглумиться надо мной, я это знаю. Они никогда не пачкаются сами… его люди все сделают за него.
Интересно, согласится ли Олег изнасиловать меня, если Миллер ему прикажет? Он сказал, что у него дочка моего возраста… и он не выглядел злым. Вздохнула тяжело. Так устала, и так не хотела об этом думать…
Час ночи, последняя ступенька. Марта сказала, что домою и можно уходить. Но у меня просто не было сил подняться. Я легла на мрамор. Вот немножко ещё полежу и точно пойду в комнату. Ещё немножко… кажется я задремала прямо на ступенях, меня затянул тягучий тревожный сон. В этом сне мне было страшно и я видела, как бегу между сугробами, в крови и одной футболке. Глаза опухли от слез, ноги еле передвигались, а я все бегу… я дергалась во сне и стонала.
Папа… где же папа? Он нашел меня тогда, навстречу мне выехала целая вереница служебных машин. А потом я помню выстрелы, много выстрелов... Собственный крик застрял в горле, когда около меня упал раненый сотрудник милиции. Тогда в перестрелке захватили одного из истязателей, но двум удалось уйти… я помню, как бросилась в объятья своего отца, когда он выскочил из машины. Без формы, с такими же опухшим глазами, как у меня.
Я помню, как прижималась к его груди и как спокойно мне стало тогда. Будто разрушилась скала страха, когда папа сомкнул на мне свои сильные руки и поднял меня в воздух, ведь я не могла больше идти...
Сквозь сон я почувствовала, что кто-то поднимает меня. Становится вдруг так легко и спокойно. Я ощущаю твердую грудь и безмятежное дыхание, и уверенность, что все будет хорошо, как тогда, когда я прижималась к груди своего отца.
- Папа… - всхлипнув, прошептала я и прижалась в теплой груди сильнее.
Сон окутывал меня и я, словно мышка свернулась калачиком в сильных объятьях…
***
Проснулась в своей постели, без балеток на ногах, но в рабочей форме. На бедрах ткань была все так же порвана, передник смялся…
Вскочила с кровати, не понимая, что происходит. Взглянула на часы – девять утра.
- Ужас! – охнула, понимая, что опоздала на начало рабочего дня. Но когда я попыталась открыть дверь своей комнаты – не смогла. Она была заперта!
Что происходит? И кто отнес меня ночью на кровать?
Может, это был Олег? Нет… я помню запах этого человека, у Олега не такой парфюм. Кровь хлынула к лицу – я чувствовала парфюм Миллера. Нет, не может быть. Во сне что угодно может причудиться… Скорее всего, я дошла сюда сама, просто не помню этого, потому что смертельно устала.
Но почему меня заперли?
Вдруг дверь открывается и на пороге появляется Марта с подносом. На нем был лёгкий завтрак с чашечкой чая.
- Доброе утро, Надюш, - она всегда меня называла так, как добрая тетушка племянницу.
Марта одна из немногих, кто имел смелость показать, что я ей не противна.
- Почему меня заперли? – тихо спросила я.
- Сегодня ты не работаешь, - невозмутимо ответила Марта. – Вот, позавтракай хорошенько. Обеда у тебя не будет, если не подкрепишься, до ужина останешься голодной.