- Но… почему?! Что происходит? – меня начала окутывать тревога. Что-то было не так.
- Все хорошо, милочка, - улыбнулась добродушная Марта. – Полежи, отдохни, поспи ещё чуток. До вечера ты совершенно свободна.
- А что будет вечером? – с недоверием спросила я.
- Узнаешь… - загадочно ответила Марта, - Хозяин запретил мне говорить тебе раньше времени. Но не бойся, ничего страшного не произойдет. – В голосе Марты я уловила волнение. – Прими душ, скоро приедут стилисты.
- Стилисты? – поразилась я.
- Да… - проговорила Марта и быстро покинула комнату.
Я так и осталась стоять посреди помещения, обескураженная и ничего не понимающая.
Что ж, я сделала все, как сказала Марта – позавтракала, потом ещё пару часов продрыхла в постели, а потом потащилась в душ, где стояла с полчаса, разоряя Миллера на коммуналку.
Как хорошо… просто волшебно.
А к четырем вечера действительно приехали стилисты. Это был какой-то цирк. С дюжина суетливых модельеров крутились вокруг меня, подбирая какое-то платье по фигуре.
Что происходит, я решительно не понимала. А когда спрашивала их об этом, они только говорили: «не крутись, иначе уколю иголкой».
И я не крутилась. Терпеливо ждала, пока меня нарядят в какое-то жутко дорогое брендовые платье от Версаче, струящееся в пол, облегающее мою фигуру, как легкий водопад. Золотистое платье было выполнено из тонкого шелка, и в нем я проходила на Монро российского разлива. В уши мне воткнули бриллиантовые серьги, оттягивающие мочку, волосы закрутили в сдержанный "мешочек", создав немного небрежности на висках, а на ноги напялили не менее брендовые туфли, обтянутые белой кожей.
После того, как мне сделали прическу и поколдовали над макияжем, я стала похожа на хорошо упакованную куклу. Очень дорогую, хорошо упакованную куклу. Не хватало только сумочки вдовесок, и я самая настоящая светская львица, или очень, очень дорогая эскортница.
И что-то это мне совсем не нравилось.
- Ах, да, забыл, - миловидный манерный мужчина в блестящем пиджаке шлёпнул себя ладошкой по лбу, всучив мне в руки клатч с ожидаемым брендом.
Ну все, теперь мой образ полностью закончен. Посмотрела на себя в огромное зеркало, которое было вывешено в одной из больших комнат, где происходила вся эта вакханалия, здесь ещё стояло громоздкое пианино.
Какая же я красивая… сглотнула ком в горле, потому что никогда я ещё не выглядела настолько прекрасной… на мгновение я даже забыла, что происходящее является каким-то бредом. Просто смотрела на себя, на то, чего у меня никогда не было. После всего произошедшего я утонула в книжках, спорте и думала только о выживании. Иногда я позволяла себе красивую одежду, чтобы вспомнить еще, что являюсь женщиной, но это было очень редко. И одеться так, как сейчас я никогда не могла себе позволить. В голове не укладывалось, сколько сейчас на мне было всего навешано, а при мысли, сколько все это стоит, по спине спускался холодок. Хлопнула еще пару раз глазами, стараясь удержать слезы на глазах. Я настолько себе нравилась, что хотелось разрыдаться.
- Так, деточка, не плачем, не плачем… - паренёк помахал над моим лицом бледной тонкой ладонью, - Я понимаю, ты прекрасна, но если заплечешь – все твое великолепие поплывет. Ну и как ты будешь встречать кавалера, милая моя?
Я уставилась на мужчину: он, встав в манерную, вопросительную позу, вытянул вперёд губы. Конечно, этот жеманный мужчина, который разбирался в моде от и до, не ждал от меня ответа. Он лишь констатировал факт. Я не должна плакать, чтобы оставаться красивой. Но... для кого?
- Какого кавалера? – округлив глаза, спросила я.
Мужчина закатил глаза.
- Надежда, пора выходить, - в проёме двери показалась Марта.
- К-куда? – со страхом спросила.
- Хозяин подъехал. Он ждёт.
Глава 18. Надежда. Ужин
На мои плечи накинули приталенную норковую шубку, такую лёгкую, что я даже не почувствовала ее… и вдруг все куда-то испарились, когда я вышла на порог дома прямо на каблуках. Легкий морозец пробрался под одежду, но колотило меня не от него.
Впереди стоял Миллер, в кашемировом черном пальто, спрятав руки в карманы и вальяжно оперевшись на капот своего черного БМВ. Ещё одного… ничему его жизнь не научила, после той аварии он купил новый.
Миллер окинул меня странным, ну очень странным взглядом с головы до ног и нагло улыбнулся уголком рта: