Ударил кулаком по каменной стене ресторана, разбив костяшки пальцев в кровь.
Когда возвращался, запретил себе чувствовать и думать.
- Вставай, - ледяным тоном скомандовал Фартовой, которая с испугом пялилась на кровь на моих руках.
Она встала послушно, не сказав ни слова. Когда я сажал ее в машину, она тоже молчала. Всю обратную дорогу девушка была тихая, как мышка и старалась не смотреть на меня. А когда поворачивала голову, ее взгляд невольно падал на мои окровавленные руки и она снова с испугом отворачивалась.
Каждый ее взгляд, как ножом по нервам… я пытался отгородиться, соблюсти дистанцию, забыть, закрыть глаза и не слышать даже ее дыхание…
Когда мы подъехали к дому, она так же послушно вышла и поплелась за мной. Я привел ее в комнату для гостей, с широкой кроватью и окнами, выходящими на лес.
Взял стул, поставил его посреди комнаты.
- Снимай шубу и садись, - отчеканил я.
Девушка сбросила с плечи шубку, аккуратно положила ее на диванчик рядом с высоким торшером и скромно присела на стул.
- Ты сделал свой выбор, так? – вдруг нарушила она молчание.
- Какой выбор? – спросил я строго, открывая комод у стены. В потайном «кармане» лежал один из моих стволов, на случай, если придется держать оборону в собственном доме. Охрана- хорошо, но сам ты тоже должен был всегда готов. Такое оружие у меня было припрятано по всему дому.
- Остаться человеком, или принести войну в свой дом, - тихо сказала она, с грустью наблюдая за тем, как я заряжаю оружие. Первая пуля, вторая… третья. – Зачем тебе столько пуль? Хватит и одной.
Я промолчал.
- Когда я делала таймер на письма, это был риск. Либо меня отпустят, либо лишат жизни… мне не повезло.
Да, Фартовая, тебе не повезло. Просто ты столкнулась с моим отцом. Нет, не так. Мы оба столкнулись.
- Не боишься, что после моей смерти вся информация выйдет в сеть?
- Есть черта, после которой уже нечего терять, - сухо сказал я, щёлкая барабаном.
Зная отец, что Фартовая у меня, и у нее имеется таймер, он бы не стал убивать ее. Он бы сделал все, чтобы попытаться предотвратить неизбежное. Но тогда от Фартовой не осталось бы ничего. Бледная тень, не знающая своего настоящего и не помнящая прошлого.
Сейчас я был просто один натянутый нерв. Один выстрел – и черта пройдена.
- Знаешь, в детстве, до того как все случилось… - тихо проговорила Надежда. – Мы с мамой и папой ездили на море. Я очень люблю море. С тех пор я никогда там больше не была. Я до сих пор помню шелест приливных волн, будто они читали мне стихи, а по ночам пели…
Я оказался на ее спиной, приставил дуло пистолета к ее затылку, снял оружие с предохранителя. Щелчок.
Девушка вздрогнула.
Я смотрел на ее тонкую, хрупкую шейку и из последних сил пытался забыть, кто передо мной. Забыть ее историю, ее имя, ее взгляд… и наконец пересечь черту.
- Я хотела когда-нибудь ещё раз увидеть море, - тихо прошептала девушка. – Какое оно голубе и прозрачное. И чтобы оно ещё раз пело мне по ночам… «войдя однажды, ты не забудешь вновь, летели птицы, неся с собой любовь…» - тихо пропела Надежда знакомые слова какой-то старой песни и вдруг затихла.
В это оглушительное мгновение все вокруг замерло, а тишина звенела в моих ушах. Надежда… ее зовут Надежда. Надежда на настоящее, надежда принять прошлое, надежда увидеть будущее... Звучание этого имени раскалывало реальность, заставляя время повернуться вспять.
Я нажал на курок. Прозвучал выстрел.