- Суд уже назначен?
- Да. Больше ни байта информации не должно утечь в сеть.
- Два месяца она будет на дне. Не передвигаться, не выходить из своего логова. Мы не будем делать ничего. Совсем. Потом она начнет появляться на улицах в маске и мешковатой одежде, чтобы спрятать свою фигуру. Расплачиваться всегда наличкой, по картам можно не искать, - спокойно пояснял отцу. – Будет стараться пользоваться доставками, конечно, под поддельным именем. Заграницу даже не будет пытаться выехать – знает, что у нас везде ищейки, да и страну не захочет оставить. Патриоты – у них голова набекрень.
- Ты о себе? – усмехнулся отец.
Я проигнорировал его выпад.
- У меня есть связи в госструктурах, - продолжил. – Получим доступ к камерам города, сверим рост, вес, физиогномику, если засветит личико. Манеру движения я сам оценю, если камера зафиксирует кого-то похожего. По моим прогнозам около трёх месяцев, не больше. За это время она не будет делать никаких выбросов в сеть, испугается засветиться.
- А ты уверен, что она именно в Москве? – сузил глаза отец. – И вообще в городе?
- Нет, не уверен. Поэтому наши ребята работают по всей России. – ответил я. – Но однажды ей понадобятся прокладки, и она появится там, где нужно.
Конечно, это был сарказм. Но суть отец уловил.
- Найди ее, - голос отца стал твёрже стали. Он ненавидел ее так же, как и я. Ведь Фартовая посмела бросить вызов нашей семье.
- Найду, - ответил я. – Обязательно найду. Это уже дело принципа.
Глава 5. Надежда. Боль
Два месяца спустя…
Вот и настало то время, когда у меня кончилась наличка. Когда я залегала на дно, успела захватить с собой только около пятидесяти тысяч рублей и ещё ту сотню, которую взяла из кошелька Андрея Миллера. Кстати, я вернула ему всю сумму через анонимный счёт с весьма «милым» посланием. Ведь я не вор и чужого мне не надо, в отличие от некоторых представителей сильных мира сего. Надеюсь, он оценит мою шутку.
К сожалению, не все дела удается сделать через интернет. Приходится иногда выползать из своего логова, чтобы выжить, да и разведать обстановку. Мои «письма возмездия» пока прекратились, так что зажравшиеся олигархи могли выдохнуть спокойно. На какое то время, пока я не найду способа, как незаметно покинуть страну и осесть где-нибудь в людном городке, где можно хорошенько затеряться в толпе. Вот только покидать Россию отчаянно не хотелось. Ведь это мой дом... всегда, когда я думала об отъезде, щемило в груди.
Но это случится еще не скоро, а пока мне нужно было элементарно посетить аптеку, гипермаркет и встретиться с Вадиком, чтобы узнать, что происходит, да и просто почувствовать себя человеком. Два месяца обо мне никто не вспоминал. Это было странно, но в какой-то мере обнадеживало. Нет, я не расслабилась, но все-таки позволила себе выйти на улицу.
Напялила бесформенную толстовку, спрятала волосы под капюшон, закрыла лицо медицинской маской и пошла.
- Мне даже находиться здесь опасно, - шептал Вадик, от страха чуть не уронивший с носа огромные очки, - Положил бы я этот пакет куда нибудь в ячейку или под камень... не хочу светиться.
- Ты же знаешь, тебя никто не тронет. Они не такие дураки, чтобы идти против органов, - успокоила его.
Вадик работал на правительство, как и многие из нас, и все время пытался "завербовать" меня. Однако, нам было не по пути.
Мы прогуливались вдоль лотков с овощами, потом дошли до фруктов, и, наконец, добрались до отдела со сладостями. Все происходило непринужденно, будто мы были незнакомы. Просто два покупателя, зашедшие в один и тот же отдел. Я шептала, опустив голову, чтобы на камеру не было видно даже движение моих губ, если вдруг мы попадем под угол обзора камер.
- Не волнуйся, никто меня не скрутит у выхода в магазин, это все равно что искать иголку в стоге сена, - успокоила я Вадима.
- Ты разозлила Миллера. А разозленный Миллер может найти и не такое… - вздохнул Вадик. – Слушай, Надька… пошла бы ты в полицию, там полная анонимность, защита, неприкосновенность… будешь работать с нашими ребятами, со мной в том числе. Сейчас ой как коррупционеров щемят, госпрограмма идёт нехилая. Зачем ты одна болтаешься? Идём к нам и никто тебя не тронет.
Начинается...
- Вот скажи мне, Вадик, как много владельцев корпораций ты посадил за последнее время?
- Ну… сейчас больше госаппарат шерстится… но до них тоже дойдут.
- Когда дойдут, много судеб будет уже сломано, - поджала я губы. – А, может, и не дойдут вовсе… ты же знаешь, как это происходит. Нужно делать это сейчас, а не мечтать, что когда-то это сделают за тебя.