- Мальчика или мужчину?
- Ну, чтобы мужчина рядом был, надо его ещё мальчиком ловить. Знаешь, как говорится, породистых разбирают щенками, - сказала мама. – И уже делать из него мужчину.
Бред какой-то! Как можно сделать кого-то из кого-то…
- Ты подумай об этом, хорошо?
- Хорошо, - отмахнулась я. – А куда это ты наряжаешься?
Мама вплыла в комнату, чмокнула меня в щёку, объявила, что идёт с подругами в театр и будет поздно вечером.
- Ты меня не жди, спать ложись. А завтра поболтаем, да?
Я кивнула. Последнее, что я запомнила, была её счастливая улыбка. Мама редко куда-то выбиралась, а тут на тебе – театр! Я легла спать, предварительно выключив на телефоне звук. А на утро обнаружила, что мне мамины подруги звонили мне посреди ночи раз пятнадцать. Я резко встала, одним движением выскочила из постели и бросилась к маме в комнату. Её там не было. Идеально прибранная постель, скинутый вчера халат и тапочки…
Я открыла в телефоне сообщение, которое сразу не заметила.
«Аня, у мамы был сердечный приступ. Она умерла по дороге в больницу. Позвони мне. Тётя Юля»
Дыши...
9. Дыши…
Земля поплыла из-под ног. Я всё перечитывала сообщение, тихо хныча переходила на вой…Не может быть! Не может этого быть… Мама, моя мама, как это возможно! Я щипала себя, надеясь, что это был сон и одновременно понимая – эта реальность теперь со мной навсегда.
Из больницы в пакете мне передали мамины вещи: туфли, бельё, вечернее платье и клатч на цепочке. Всю дорогу домой, сидя в маршрутке и с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, я чувствовала, как от пакета пахло мамиными духами. У дома меня встретила тётя Юля, которая занялась организацией похорон. Она обняла меня, и вместе мы разревелись.
- Анечка, если тебе неуютно дома одной, я могу остаться до утра, - прошептала она мне в ухо, всё ещё обнимая.
- Нет, тёть Юль, спасибо. Мне нужно побыть в одиночестве, а у вас Кирюшка болеет…
Тёть Юлиному сыну было всего пять лет. Я не могла просить её остаться зная, что где-то там ребёнок ждал домой свою маму.
- Ты главное дыши…
Вечером позвонила Зефирова:
- Котик, вы как? Вера сказала, у вас трудные времена. Мои самые искренние соболезнования… Если я могу как-то помочь…
- Спасибо, Нина Георгиевна, я буду иметь ввиду, - пробормотала я и положила трубку.
Мне не спалось ни в своей комнате, ни в маминой. Мысли, мысли, мысли сводили меня с ума. Если бы только можно было пожелать, чтобы всё стало как прежде… Если бы только мама не поехала в театр, если не растила бы меня одна и не запустила здоровье… Если бы…
- Господи, не нужна мне никак Шотландия, никакой Джордж не нужен… Верни мне маму… - прошептала я в темноту, лёжа на полу и глотая слёзы. – Или забери и меня, к ней.
Мысль эта стала такой очевидной, что всё остальное потеряло всякий смысл, будто лампочку выключили. Я села и стала думать. Сердце колотилось так часто, что казалось вот-вот вырвется из груди. Снотворное! Где-то была целая упаковка. Мама плохо спала и вечерами принимала по таблетке. А если принять сразу все… Я метнулась к её прикроватному столику. Там, в одном из ящиков, я нашла заветную коробку с лекарством от бессонницы. Вот и мне совсем не спится. Оставшиеся тридцать таблеток должны были помочь мне заснуть навсегда.
Дыша медленно и глубоко, я пошла на кухню, налила себе стакан воды и села на пол. Всё же ни к чему биться лицом о стол, чтобы потом тётя Юля, которая меня найдёт, теряла сознание от моего облика. Руки затряслись.
- Дыши, - приказала я себе. – Дыши глубже.
И я задышала ещё чаще и глубже. Голова закружилась, я поднесла к губам первую таблетку, как вдруг в ушах зашумело и я выронила стакан с водой.
Был ли это сон или какое-то необъяснимое логикой послание, но в следующий миг я увидела Джорджа. Он смотрел на меня испуганно и разочарованно сразу, и шептал «Аня, не надо»…
Очнувшись, я отшвырнула таблетки подальше, умылась и снова разревелась.
- Дыши, дыши! – говорила я себе, каждый раз забывая делать вдох и закашливаясь.