Обещание под дождём
6. Обещание под дождём
Следующие несколько дней я места себе не находила. На докучавшие вопросы о моём состоянии и настроении, реагировала заранее подготовленным текстом.
- Всё хорошо, спасибо! Просто не выспалась.
Такой ответ всех устраивал, хоть Верка и смотрела на меня с подозрением, а Зефирова – с жалостью.
Наступил десятый день. Я проснулась с больной головой, обнаружила, что мама уже умчала на работу, оставив мне записку и свежую овсяную кашу на завтрак. Зефирова рассказывала, шотландцы едят её с солью. Я достала из кухонного шкафчика солонку и обильно потрясла её над кашей. Попробовала. Зефирова, вероятно, соврала. Невозможно есть такую гадость! А в записке маминой рукой стояло «Не забудь перевести время».
Господи, спасибо тебе за воскресенья. Хоть сегодня не придётся избегать Зефирову и отмахиваться от Верки. Хотя растягивать довольную улыбку всё же пришлось.
В кафе было почти пусто. Я быстро переоделась в форму и встала к стойке.
- Опаздываешь, - заметила Юля, моя коллега и приятельница. – Всё нормально?
Я кивнула. Не рассказывать же ей о том, как я решила пошутить с судьбой.
Во время работы все мои мысли были в «Люси МакНил’c», а в голове постоянно шёл диалог между мной – реалисткой и мечтательницей. Первая заявляла, что Джордж не придёт. Он вероятнее всего ещё в тот же вечер нашёл себе более сговорчивую спутницу. Вторая напоминала, что он говорил о судьбе, огорчился моему скорому уходу и заверил, что придёт. Обе сводили меня с ума.
Отработав смену, я вышла как раз в тот момент, когда плотной стеной полил дождь. Ничего удивительного, весна в этом году ранняя, снега почти не осталось, а вот дожди чуть ли не каждый день идут. Я села в пригородную электричку, которая через несколько минут встала стоймя и проторчала на путях почти полчаса.
- …уважаемые пассажиры… приносим своим извинения…по техническим причинам… - равнодушно пробубнил машинист.
Я старательно убеждала себя, что немного задержаться было даже правильнее, чем прибежать на место раньше него. Пусть бы он чуть-чуть подождал и попереживал, а приеду ли я вообще. На самом же деле я места себе не находила от волнения и то и дело поглядывала на часы. Наконец, электричка тронулась и лениво поплелась дальше, сильно отставая от расписания. Спустя полчаса я-таки добралась до метро и вышла на станции Библиотека имени Ленина. В центре тоже лило, как из лейки.
Я торопилась к «Люси МакНил’c», перепрыгивая лужи и поглядывая на часы. Если Джордж всё же пришёл, то он ждал меня уже почти полчаса. Пришёл – не пришёл – пришёл – не пришёл – пришёл – не пришёл…
Паб выглядел странно уже снаружи. Из узких окошек не струился свет и не раздавались голоса. Я дёрнула дверь, она не поддалась. Посмотрела в расписание, приколоченное слева от входа – паб должен был работать в обычном режиме. И тут взгляд мой упал на объявление ниже:
«Дорогие друзья, сообщаем вам, что команда «Люси МакНил’c» прощается с вами. Мы благодарим всех за то, что вы были нашими гостями на протяжении стольких лет. Приносим свои извинения за неудобства и желаем вам всего наилучшего!»
Я перечитала объявление несколько раз, зачем-то снова дёрнула ручку двери, заглянула в погасшие окна и смогла разглядеть силуэты барной стойки, стульев и столиков. В пабе было тихо, пусто и темно, как в опустевшем и заброшенном доме. Ни души… И Джорджа, разумеется, тоже не было.
Растерянная, я постояла у входа и вышла из переулка. Там вверх и вниз по улице шли люди, укрываясь зонтами от непогоды. Я бросалась ко всем подряд, спрашивая, не знают ли они, что произошло с «Люси МакНил’c». Но прохожие лишь качали головами и пожимали плечами:
- Паб? Здесь рядом есть паб?
- Что-что? Паб? А что это такое?
Выходит, Зефирова была права. Я бросила Джорджа «на ветер». Хотя, если подумать, не так-то сильно он хотел встретиться, раз не мог дождаться меня. Ну и что, что дождь не прекращается вот уже битый час! Я же приехала к нему в эту непогоду!