Я скептически поджала губы. Не верю я ни в какую связь и истинных. Если б это было правдой, разве не логичнее было бы отсутствие других женщин в жизни отца? А так… ну что это за любовь, когда он у тебя единственный, а ты у него не знаю какая по счету?
Как бы я не любила своего родителя, но от его отношение к Нелли меня коробило всегда. Подозреваю, он просто вешает лапшицу на ее чудесные острые ушки. Или… это нормально, вот такое пренебрежение к жене?
Откуда мне знать… я ведь об отношениях мужчин и женщин практически не имею представления. Вот только и видела, как пример, наш дворцовый папенькин гарем. Но почему-то всегда чувствовала, что есть в нем нечто неправильное. Что странно вообще-то. Но меня реально передергивало еще в детстве от всего этого безобразия.
Может быть, поэтому я очень любила сказки Мардж. В них всегда был один герой и одна героиня. И они любили только друг друга.
С годами я и в матери Лавира начала подмечать некоторую грусть и лёгкую тоску, когда она читала нам все новые и новые истории, которые ей доставляли из других городов Калифана. Даже когда мы стали подростками. Мне иметь подобные книги запрещали, но, по старой традиции, Мардж в тайне от мужа продолжала нас радовать. Со временем я начала понимать, что эти сказки - ее мечта. Она бы хотела быть для отца единственной... Как и любая из жен. Однажды я даже спросила, как она терпит других, если так любит. Ответ не поняла, но запомнила:
- Это неправильная любовь, Нара. С ней либо смиряешься, либо вырезаешь. Я пыталась вырезать однажды - не смогла. Теперь смирилась.
Меня эти слова очень впечатлили и, видимо, поэтому отложились глубоко в сердце. Не хочу такой любви!
- Нелли, если ты ему расскажешь, знаешь, что со мной будет?
Она неуверенно кивнула, но не спешила заверять в своем молчании. Лишь когда почти дошли до логова, произнесла:
- Я помогу твоему раненному, но Лани не скажу, если не спросит. Только ради тебя, Юли.
Ну слава Творцу!
Я взяла ее за запястье и потащила дальше. У входа в логово стоял Дейм и ждал меня с явным нетерпением. Нелли снова было возмутилась, но при нем решила промолчать. Но я догадалась, отчего в синих глазах гнев - слишком многого прошу.
- Как он? - спросила я озабоченно. Демиорт поклонился мачехе и помог войти в тесное пространство.
- Так же. - Он последовал за ней, а я осталась снаружи - места внутри уже не хватало на всех. Ничего не оставалось, как от входа наблюдать за Нелли, опустившейся на колени и склонившейся над Эрмандом. Мне было безумно интересно, что дальше. Подалась вперед, впечатываясь грудью в спину Демиорта.
Он вздрогнул, а я задохнулась от мощных ощущений в теле. Вот так прижиматься к мужчине - это же верх неприличия, но я просто не могу отстраниться. Он такой теплый, а я немного остыла на улице… и еще он словно сталь, крепкий и твердый. А я наоборот становлюсь какой-то мягкой, как мой любимый десерт - клубничное желе.
Дейм вдруг повернулся так, что я буквально завалилась вперед, сделал шаг в сторону, перехватив меня за талию, и прижал к себе спиной. Очень неприличное положение, зато все видно, что происходит у ложа больного. Нужно хотя бы убрать его руки, обхватившие меня полностью, но я безмолвно соглашаюсь с новой позой. Бесприкословно позволяю ему быть так близко и сама не понимаю, почему.
Надо отвлечься, чтобы не забыться в этих объятьях и не наделать глупостей. Глянула на Нелли.
Та приложила руку ко лбу Эрманда и закрыла глаза. Я уже видела однажды, как она пользуется даром. Поэтом совершенно не удивилась. Но пока рано спрашивать. Она еще не знает, насколько все плохо.
Зато мне очень хорошо... На удивление хорошо. Не могу передать, насколько. Словно я всю жизнь только и мечтала об этих руках. И почему-то кажется, что с Деймом сейчас то же самое творится. Чувствую в волосах его теплое, чуть сбившееся дыхание. Одно беспокоит - чтобы не принял меня за распутницу.
Подняла лицо и прошептала:
- Дейм, это неприлично, так близко находиться к мужчине.
Его глубокий вдох, усмешка, и тихий шёпот прямо в ухо, от чего по рукам бегут мурашки: