— Это тоже реальность. Но немного иная, — теперь в голосе как будто улыбка… или мне кажется?
— Так кто вы? Не скажите?
— Та, кто рядом сейчас с твоим хрупким телом.
— Зена?! — я аж закричала от неожиданности.
— Ну… если быть точной, то Крневалзена, но ты права, Зеной меня звала Ниветта. Ты можешь звать так же или придумать иное обращение, например Крневал, это так мелодично…
Не удержавшись, я хихикнула. Ну да, мелодичнее некуда просто.
— А почему я тебя слышу? Или мне все же это снится?
Я снова попыталась разглядеть хоть что-то. Бесполезно.
— Между нами устанавливается связь. Прямо в этот момент.
— Как это? Я твоя новая хозяйка?
Фырканье в ответ. Я явно ляпнула какую-то глупость по ее меркам.
— Дорогой ребенок, я прощу тебе эту недопустимую ересь лишь один раз. И то потому, что ты росла в том отсталом мире и ничего не знаешь о драконах. У нас нет хозяев. Мы свободные существа, самая древние раса в мирах Иледона. Самая могущественная… и самая мудрая при этом. — С пафосом она немного перестаралась, конечно, но впечатление произвела, да. — Большинство моих сородичей живут на планете, которую люди зовут Дрейн. Но иногда, крайне редко, кое-кто из нас вылетает по зову. Мы вдруг обнаруживаем тягу к чему-то.
— К чему? — не выдержала я. Это так интересно, то, что она рассказывала. Так интригующе.
— К кому, скорее. К человеку. Чаще всего, это маг, обладающий двумя дарами магии, которую они называют Драконьей Магией. Но бывают исключения. Например, твоя новая знакомая Эллера. Или ты. У тебя всего один дар. Но дело в том, что с тобой всё гораздо загадочнее. Обычно, после смерти связанного, драконы редко остаются в мире людей, чаще всего от горя и боли возвращаются к себе. Я только что пережила потерю Ниветты. И каким-то образом умудрилась установить связь с тобой. Это чудо какое-то небывалое.
— А что, такое невозможно? — я была удивлена, хотя и Зена тоже.
— Ни разу не слышала о подобном. Возможно, виноват этот странный мир. Здесь все неправильно. Какое-то магическое искажение. Наверное, оно связано с теми кольцами вокруг планеты.
Тут мой мозг закипел. Не много ли сразу новой информации?
— Какими кольцами?
— Ох, забываю, что ты пока незнакома с устройством нашей системы. Вокруг Марна, этой планеты, вращаются кольца, состоящие из минералов и льда. Подозреваю, что частично эти минералы имеют магическое происхождение, и магия, исходящая от Иледона, преломляется, проходя через них. — Нет, я не в состоянии это осмыслить. Оставлю на потом. Если это потом наступит, конечно. — А еще издревле эта планета была тюрьмой. Сюда отправляли участников первой войны между эльфами и драконами. А потом много тысячелетий спустя, когда эльфы хотели захватить власть во всей системе, сюда сослали проигравших. В том числе связанных, силой разделив их с драконами. Оттого на планете такая мрачная, тяжелая аура. По крайней мере, в той части, где мы находимся. Особенно в лесу. Я других объяснений не нахожу. Хотя, вполне возможно, все далеко не так. Кто же сейчас точно скажет?
Я слушала, поражаясь тому объему знаний, который был мне недоступен. В голове роились сотни вопросов, но я понимала, что сейчас не время и не место их задавать.
— Зена, что же нам делать? Как выбраться? Они собрались убить нас!
— Не знаю, пока под действием яда, я ничего не могу. Кажется, за нами пришли, просыпайся!
Я открыла глаза, не успев сообразить, что к чему, и услышала мужские голоса с улицы:
— Ведите деву! Она первая!
Глава 35
Учитель истории рассказывал нам о древних временах Фенаруса довольно много. Я точно помню, что когда-то, на месте Лорадии жили дикие племена, поклонявшиеся не Творцу, а памяти своих предков. В учебниках по предмету даже имелись рисунки, как примерно они выглядели. Их поселения состояли из шалашей в форме треугольников, ходили они в одежде, но весьма условной. Зимой, которая в Лорадии намного холоднее, чем в Калифане, чаще натирали тело животным жиром, чтобы не мерзнуть. И вот об этих рисунках мне сейчас и напомнили собравшиеся вокруг разгорающегося большого костра люди.
Увидев меня, они разошлись в стороны, пропуская, а потом начали произносить какие-то слова на незнакомом языке, сначала один, потом второй… следующий и уже вскоре это делали все, соединяясь в каком-то жутком ритме.