Мой бедный мозг не выдерживал. Голова начала раскалываться. Но последние слова возмутили, я воскликнула:
— Не обманывай! Это должен был быть политический союз!
Он бы покачал головой, если б мог, а так просто впился в меня взглядом.
— Я видел, как ты к нему относишься… и он к тебе… иначе ничего бы не сделал. Хоть ты и считаешь меня сейчас чудовищем… но ты всегда умудрялась перевёрнуть мои замыслы вверх дном… я хотел одного, выстраивал многоходовые комбинации, а в итоге рушил их ради тебя и делал все наоборот. Мозг придумывал заковыристые схемы, способы мести, а ты их разрушала одним своим присутствием… Даже не смотря на браслет, не мог противостоять твоему влиянию… Ниветта старалась помочь... привозила мне подопытных эльфов парами… бесполезно… Мне нужен был Демиорт для моих исследовательских целей… у него необычная магия, плюс политически выгодный зять… но если бы он хоть словом, хоть делом в отношении тебя мне не понравился, оказался подлецом или развратником, я бы близко к тебе не подпустил.
Он говорил все тише, запас жизненных сил явно заканчивался… организм пока ещё боролся с ядом, но уже не справлялся. Видно по его все более бледнеющему лицу, по испарине на лбу.
— Юли… — его пальцы уже холодны словно лед. — Лавир… передай всем, что он мой наследник… а ему… пусть правит мудро и не совершает моих ошибок… он сможет, я дал ему все для этого… верю в него — так и скажи.
— Да, отец, обязательно скажу… — на глаза навернулись слезы. Вот теперь он точно умирает — не спутаешь.
Взгляд остановился на моем лице.
— Прости меня…
И его глаза закрылись навсегда. Я разрыдалась, чувствуя безумную усталость от всего, что произошло за последнее время. Выливала в слезах и горе, и напряжение, и страх перед будущим.
Виорелия меня не трогала. Давала излить печаль. Но потом подошла сзади и обняла за плечи.
— Нам нужно вернуться в Калифан и вызволить всех, кто остался там в тюрьме, — Она права. Пора прекращать раскисать. От нас зависят людские жизни. Я вытерла щеки от влаги и приготовилась слушать. — Что с Зеной? Как она пережила смерть Ниветты? Я не знала, можно ли ей доверять и решила обезвредить на время.
— Зена хорошая, — хлюпнула я напоследок носом, и сбивчиво рассказаларассказы, как между нами установилась новая связь. — Она сказала, что возможно виновата неправильная магия Марна. Вам что-то известно о ней?
Виорелия отрицательно качнула головой.
— Нет. Ничего. Кроме свода Правил. В них, кстати, есть подпункт, где говориться, что нужно ограничить применение магии на Марне.
Да уж. Плохо Ниветта видимо их знала.
— Наверное, она о нем забыла. Пыталась воздействовать на вожака даром, но у того имелся серьезный защитный амулет. Я видела, как заклинание отразилось и попало в нее же. А потом еще и стрела. Зена говорила, что Ниветта сильно изменилась после смерти сестры. Одной из перевозчиц. Вы ее знали?
— Сестры? — Виорелия нахмурилась. — Я не знаю ни о какой сестре.
— Зарина, — всплыло в памяти однажды услышанное имя.
— Вот Шорт! Кто бы мог подумать. Теперь все понятно. Зарина была влюблена в моего мужа и хотела убить меня. Лекс успел первым. Она была в сговоре с Фаром — начальником службы безопасности твоего отца.
— Фаром? — еще одно имя, которое осталось в памяти. Так Эль и Эрманд звали Дейма, моего Дейма.
Но это наверняка просто совпадение…
— Да. Человеком, убившим твою маму. Предателем и лжецом. Любовником Зарины, сделавшим это по ее приказу.
Меня передёрнуло. Дейм сын убийцы? Убийцы моей мамы? Нет, боже, нет… Только этого не хватало.
Но сейчас и правда не до того. Подумаю об этом позже, а пока… Виорелия усадила меня на Вальдо, и мы взлетели, оставив Зену приходить в себя. Направляемся в сторону столицы. Дракон легко подхватил безжизненное тело Повелителя. Его нужно доставить во дворец, как доказательство, что теперь вся власть переходит Лавиру.
По пути моя новая старая знакомая поведала о том, что случилось, когда они с Тарином явились во дворец. О подлости Ланивела и его помощников.
— Мы должны остановить войну! Для того первым делом вызволить наследника из заточения. Не известно, согласятся ли люди Повелителя это сделать. Мне они показались не очень умными, но исключительно преданными господину и его идее. Нам могут не позволить вмешаться в уже запущенный механизм.