И когда это произойдет. И случится ли это вообще.
Как взрослый человек, она понимала, что нельзя нарушать хрупкий мир девочки.
Она подождет.
Завоюет ее доверие.
Уложив детей спать после такого насыщенного событиями дня, сидели в гостиной с Виктором и пили чай. Осталась с ночевкой по просьбе Розы и, конечно, была этому очень рада. Резко зазвонил телефон.
Виктор взял трубку и выражение его лица изменилось:
— Я же сказал больше мне не звонить. Я своих решений не отменяю.
— Что случилось, Виктор?
— Я просто зол. Постоянно появляются желающие купить поместье и устроить там гостиницу. Или еще что-нибудь.
— Семен говорил мне, что ты не желаешь продавать. Но там действительно была бы чудесная гостиница.
— Юлия, как я могу продать свой дом, в котором прошло мое детство. И с ним связано много других воспоминаний, — Виктор сердился и широкими шагами ходил по гостиной.
— А я и не предлагаю тебе его продавать. Верни его к жизни. Разве это не лучше, чем позволить ему превратиться в развалины. Еще не поздно его отремонтировать. А я тебе помогу. Пора сделать шаг вперед.
— Чем ты мне поможешь? У тебя есть деньги?
— У меня есть руки. Это то, чем я занималась всю жизнь. Я умею реставрировать. У меня было много богатых клиентов. Я тебе помогу. Почему ты раньше не думал об этом? — не понимала Юлия. Она уже представляла, как они вместе возрождают из руин это шикарное место.
— Юлия, у меня закружилась голова от твоих идей. Я начинаю думать, что их действительно можно претворить в жизнь.
— Ну, конечно! Я буду первым твоим спонсором. У меня хоть и нет денег, но я могу восстановить фрески. Тебе придется купить старинную мебель. Торопиться не стоит. Можно открывать по одному крылу. И ресторан, которым ты сейчас владеешь, нужно перенести в это волшебное место. Да у тебя отбоя не будет от посетителей! — Юлия загорелась идеей, и Виктор наблюдал, как она возвращается к жизни.
— А ты видела, сколько пустых мест на стенах. Картины, которые там висели были проданы отцом. Что с этим делать?
— О! Это не проблема! Я сделаю копии. И Рембрандта, и Микеланджело. Я же говорила, что я не художник, но хорошо умею копировать. Все равно подлинники нельзя вешать. Их могут украсть. Виктор смотрел на нее с восхищением. Слова лились рекой, и он представил, какой же она была в прошлой жизни.
— Постой! Я не могу угнаться за твоими идеями. Мне надо подумать.
— О чем тут думать! Тебе нужно просто сказать: "Да", и я все сделаю. Я — хороший организатор. Это была моя работа. О чем ты думаешь? Дай угадаю? Ты вспоминаешь свою молодость, которая здесь прошла.
— Да.
— Жаль, что я раньше тебя не знала. Забудь ту, которая спускалась тогда по этой парадной лестнице. Она тебя не достойна.
— Я знаю. Я уже вернулся давно к нормальной жизни. Ей нужна была эта лестница и деньги.
— Нет, Виктор. Ты топчешься на месте. Верни к жизни этот дом. И если захочешь, можешь даже поселиться в нем вместе с детьми. Но, думаю, этого не следует делать.
— А ты?
— Я буду всегда рядом! — не задумываясь ответила женщина.
— Ты пришла в мой дом темной ночью и собираешься бродить призраком по окраинам моей жизни? — разочарованно прошептал он.
— Может быть, так будет правильно для Розы, — Виктор понимал, что девочка для нее на первом месте.
А на каком он? Возможно, для него в ее сердце вообще нет никакого места. И с этим он был категорически не согласен. Подойдя ближе, он обнял ее и предложил:
— Давай притворимся хоть на минутку, что есть мы, а не я и дети. И ты отдельно. Я так не хочу, — она пыталась что-то сказать, но он накрыл ее губы своими.
Когда она находилась в его объятиях, она была его. Он не хотел никакой другой реальности. Он протянул ей руку, и они вместе пошли по темному коридору. Горячее желание охватило Юлию, когда Виктор уткнулся в ее волосы, шею, шептал ей те сладкие слова, которые она желала слушать вечно.
— Мамочка! Мама, нет! Не уходи! — полный отчаяния детский крик раздался из комнаты Розы.
Не прошло и минуты, как Юлия открывала дверь в детскую. Девочка сидела на кровати и плакала.
— Роза, девочка моя, что случилось? Тебе приснился плохой сон?
— Да. Было холодно и темно. Мне стало страшно.
— Ты можешь вспомнить еще что-нибудь, — спросила Юлия, стараясь, чтоб ее голос не дрожал.