Эм-м…
Должен признать, есть в этих недосиськах что-то уникальное.
Эм-м…
Они сексуальнее любой полноценной женской груди.
Эм-м…
Я вижу их во сне.
Эм-м…
Я представляю их, когда трахаю подходящую мне самку.
С-с-сука…
Я двинулся. Это самый очевидный вывод.
Мой внутренний эстет в панике. Я словно утративший обоняние сомелье. Это попахивает крахом, понимаете? Мое временное помешательство Дикобразом смертельно опасно.
Амелия Иннокентьевна Шмидт, блядь.
Сука. Просто сука.
О, как же она бесит, когда открывает свой поганый рот!
Каждое ее слово, каждый взгляд, каждое проявление мимики, каждое движение будит во мне зверя.
Богиня, блядь.
Нашел ее в приложухе по фамилии. Так она мне назло, прежде чем ответить, переименовалась.
«Твоя Богиня». Моя, сука. Моя.
Только не Богиня. Так… Забавная игрушка. Вымораживающая зверушка. Стимулятор для нервной системы. Цирк с доставкой на дом.
Днем эту Фиалку чуть не убил. Маньяком себя почувствовал, пока за косы таскал. Она дралась как психопатка. А я озверел от желания ее выебать. Выебать во все, блядь, щели.
Подавить. Любым путем свое господство утвердить.
Даже залитым алкоголем мозгом понимаю, что это ненормально. Просто пиздец как ненормально.
Она служанка. Страшная служанка. Панда Кунгу-фу, мать вашу.
Я до такого не опущусь. Какие бы извращенные фантазии мне вырвавшаяся из-под контроля похоть не подкидывала, достоинство превыше всего. Слышали? Я клятву даю, что в сексуальном плане эту гарпию не использую никогда.
Почему я ее не уволил?
Это было бы слишком легко. Для начала я должен выдрессировать зверушку. Научить манерам. Заставить слушаться.
Видеть гадину не хочу, но приказываю ей явиться, чтобы заставить пресмыкаться перед моим ебанутым эго. Иначе не усну. Весь день ведь после стычки с ней штормит. Мне нужно отыграться и успокоиться.
– С кем это Тоха?
Прослеживаю направление, в котором уходит взгляд Прокурора, вижу рядом с другом Вязаные шорты, и мой мотор заводится. Что эта ебливая скотина ей впаривает? Пара секунд, и я ошарашенно понимаю, что если бы не музыка, звук моего гребаного сердцебиения стал бы достоянием общественности.
Намахивает люто.
– Это... – растягиваю свою оскомину. – Бичиха одна. Заносчивая хамка. Чертова сука.
– Бичиха? – морщится Жора. – И как вы познакомились? Что она у тебя дома делает?
– Едем мы в тралике. Смотрю, клёвая жопа стоит, – рассказываю как хохму, сохраняя свой обычный образ. – Свистнул ей. Она обернулась, оценила меня с головы, на хрен, до ног... И свистнула мне.
Прокурора не так уж легко вывести на эмоции, но надо мной он ржет охотно.
– А теперь че? Ты ее Тохе спихнул?
За грудиной резко становится тесно. В одном из сердечных протоков что-то застревает. Клином встает.
Вдох. Выдох.
Сто сорок в минуту.
Инородное тело не сдвигается с места.
– Ни хрена я ему не спихивал. Теперь она моет у меня полы.
– Походу, Тоха не в курсе.
В этот миг в моей, мать вашу, гостиной загорается штора, а я, блядь, бровью не веду. Потирая подбородок, наблюдаю за «спешащей», сука, на помощь прислужкой.
Она распустилась вкрай? Стоит, лясы точит!
– У тебя же противопожарка выключена, – толкает Жора не особо обеспокоенным тоном. Учитывая количество планокуров на квадратный метр, здесь каждый день что-нибудь горит. Разница лишь в том, что обычно я реагирую оперативно. – Че ты сидишь? Где баллон?
– В пизду баллон, – изрекаю мрачно.
– Да ты конкретно ужрался.
Кто-то вырубает музыку. Тоха гасит пламя. После чего, конечно же, раздувает перед моей мартышкой хвост.
– Видела струю? У меня мощнее. Оставайся, увидишь, – реклама в работе. И это только начало, естественно. Дальше более многообещающе: – Ебу как конь. Лижу как лось.