– Ты ебанулся? – узнаю голос Чары.
– Бля-дь… – стонет Люцифер.
Смотрю на плечо, к которому он прижимает руку, вижу кровь и, задохнувшись от дурноты, медленно съезжаю по стенке.
– Блядь… Блядь… – продолжает стонать мой Хозяин.
Уже лежа на полу, слышу перепуганный хрип Чары:
– Ты что, мать твою, натворил?
– Да ни хрена я не делал! – защищается Фильфиневич резким тоном. – Она меня порезала! Моя кровь! С-с-сука! Мне нужен укол от столбняка. Сейчас! Эта гадина, если не прикидывается, от вида крови отъехала.
– Ебана в рот… – прибивается к стае очумевший Тоха. – Ты че наделал, ослина?!
– Твою мать, – сипит четвертый, имя которого я не запомнила. – Что с ней?!
– Ни-че-го! – выпаливает Люцифер в психах.
– Ты, блядь, забыл, чем с Варей закончилось? Мы договаривались больше такой херней не заниматься!
Кто такая Варя? И чем с ней закончилось? Почему Чара ее вспомнил?
Боже…
– Служанка жива! Просто в отключке.
Конечно, в отключке. Я никогда больше не открою глаза. Никогда.
Боже…
– Кровь хлещет, сука… Сука…
– Возьми какую-то тряпку. Нужно наложить жгут.
– Какую тряпку, Тох? Тут все грязное!
– Ты, блядь, серьезно? Ты сдохнешь, чистоплюй! От потери крови сдохнешь, а не от заразы! Сдохнешь!
– Завали днище!
– Мне звонить матери? – тянет тихим басом Прокурор.
Точно. Прокурор. Так его называли остальные.
Боже… Боже… Меня посадят. Я сгнию в тюрьме!
– Только твоей мамочки тут не хватало, – отсекает идею Тоха.
– В жопу пошел.
– Гандонище.
– Урод.
– Закопаем Фиалку. Лопаты есть, – отмечает Шатохин, посмеиваясь. А у меня от ужаса приходят в движение волосы. – Идеальное место для убийства.
Боже… Меня убьют. Зароют в землю живьем!
– Не надо никого закапывать, – свирепеет стонущий Фильфиневич. – Она жива. Просто, блядь, возьми и отнеси ее в дом для прислуги. Мне нужна «скорая». Срочно.
– Какая, на хрен, «скорая»? – гаркает на него Прокурор. – Я сам тебе руку твою загребущую отъебашу. Пилы, какая удача, тоже в наличии.
– Пошел ты на хуй, святоша!
– Так, заткнитесь все! – прикрикивает на стаю Чара. – Сейчас не время сраться. Нужно успокоиться и действовать сообща. Возвращайтесь все в коттедж. Обработайте и перевяжите рану. Если надо, сами, блядь, швы наложите. Я отнесу девушку в безопасное место.
– Пойдем.
Звук удаляющихся шагов выбивает из моей груди глухое мычание. Слеза по виску стекает, когда один из стаи возвращается и поднимает меня на руки.
– Не бойся, – зачем-то шепчет чертов рыцарь.
Я стискиваю зубы и продолжаю играть роль бессознательного, мать вашу, тела. До самого дома. Чара опускает меня в гостиной на диван и выходит, а я еще минут пятнадцать лежу неподвижно, опасаясь, что все это какая-то еще более жестокая уловка.
Пока принимаю душ, вся трясусь. Да и после согреться не могу. Кутаюсь в два одеяла и со страхом жду утра. Глаз до рассвета не смыкаю. За завтраком не могу себя заставить что-нибудь съесть. Лишь сладкий чай в бунтующий желудок заливаю.
Боюсь идти в коттедж. Долго настраиваюсь.
Может, там уже к похоронам оленя готовятся???
Господи…
Боюсь, но иду.
Впервые без каких-либо глупостей вхожу. Застаю пустой дом.
Что, если Фильфиневич в больнице? Что, если он при смерти? Или, что еще хуже, уже отбросил копыта?
Кто такая Варя? Жива ли она? Что они с ней сделали? И что Люцифер собирался сделать со мной? Мне нужно выяснить все.
Убираюсь с гнетущими мыслями. А после обеда узнаю от Марии, что Дмитрий Эдуардович уехал на все выходные к другу.
Фух. Ну и слава Богу.
[1] «Кукла колдуна», Король и Шут.
[2] «Лесник», Король и Шут.
10
Это какая-то игра?
© Амелия Шмидт
Люцифер задерживается на даче Чарушина гораздо дольше, чем на выходные. Заканчивается вторая неделя моей работы в усадьбе, а его все нет. И это прекрасно! Моя жизнь становится тем, о чем я и мечтать не смела. Днем, конечно, упахиваюсь, ведь в отсутствие душегуба не только порядок в коттедже поддерживаю, но и убираю весь первый этаж главного особняка. Однако именно в этом для себя нахожу жирные плюсы – получив доступ к библиотеке, таскаю из нее книги, чтобы зачитываться по ночам приключенческими романами. Тайно, естественно. Если бы Саламандра узнала, что я выношу что-то из дома, меня бы казнили на скотном дворе вместе с теми курицами, обезглавливание которых, что меня ужасно расстроило, недавно узрела.