Качнувшись к зверушке навстречу, до хруста ее руку стискиваю.
– Я хочу тебя ранить, – выбиваю задушенным, хриплым, отрывистым и чересчур, блядь, интимным шепотом.
Чувствую горячее дыхание служанки на своей коже и сдаюсь гребаному полчищу мурашек. Спазмы по телу, и под ребрами открывается какой-то радиоактивный источник, готовый к губительному самоподрыву, посмей я только соскользнуть с ткани толстовки на голую кожу.
– Ты психопат, Люцифер, – шелестит эта бестолковая мелочь.
– Я должен.
– Психопат же…
Хватаю ее за руку и абсолютно, блядь, незапланированно волоку к пруду.
– Куда ты меня тащишь? – возмущается, едва успевая переставлять ноги.
Нас приветствует хор лягушек и камышовок. Служанка не может не понимать, где мы находимся.
– Искупаемся, – ставлю ее перед фактом.
– Ночью, что ли?
– А в чем проблема?
Подтягивая футболку за ворот, ловко скидываю ту с себя и аккуратно вешаю на поручень причала.
Шмидт после ступора одну-единственную реакцию выдает – полувздох-полустон.
– Фильфиневич, ты дебил, – констатирует с жалостью.
– Снимай одежду, иначе швырну тебя в пруд, как есть, – угрожаю как какой-то, сука, маньяк.
– Одумайся, мой Повелитель! Ты подцепишь заразу!
– Я ее уже подцепил. Стоит передо мной и вопит, бактерия.
– Ну от меня у тебя рвоты и диареи пока еще нет. А вот от воды в пруду… у-у-у…
– Я плавал здесь тысячу раз! – выдвигаю очередной пиздеж. – До тебя, зверушка. Это мой пруд. Мои владения. Конечно же, я не умру!
Надеюсь.
На самом деле я отвлекаюсь от паранойи на более важные вопросы.
Что я здесь, мать вашу, делаю?! Что я, сука, творю?!
– Я… Эм-м… Я думала, мы… Мы… Эм-м… В любом случае я не собираюсь плавать с тобой. Это слишком… Слишком…
– Слов подобрать не можешь? Хо-хо! Ты ли это, Кеша? Боишься меня?
– Черта с два, Люцифер! – выпаливает служанка.
И начинает раздеваться.
12
Умоляй…
© Дмитрий Фильфиневич
Шмидт стягивает шорты, и в поле моего зрения возникают белые трусы. А еще задница, которую они имеют счастье обтягивать.
Блядь.
Напрочь забываю, что собирался снимать обувь и брюки. Цепенею и, раздувая ноздри, на полувдохе торможу дыхалку.
После шаткого оборота, который зверушка совершает, запутавшись в толстовке, моего маниакального внимания удостаиваются засекреченная плавками лобковая зона и непокрытая ими же паховая область.
Замечал ли я подобное раньше? У других девчонок?
Передо мной, можно сказать, каждый чертов день конкурс фитнес-бикини проходит. Никогда особо не засматривался, зная, что все самое интересное начинается на афтерпати.
Что же теперь?
Ума палата. Я, словно нерадивый пиздюк, таращусь на запретный холм Венеры. Все эти намеки на сокрытое, на недоступное мне тело – возбуждают зверски. Я проживаю такое лютое желание, которое не ощущал, увидев впервые абсолютно голую девчонку.
Сердце заряжает лучшую барабанную партию. Молотками долбит в висках пульс. По глазам бьет нехарактерное моему организму, сука, артериальное давление.
Умерший от инфаркта дед передает привет.
Служанка тем временем выпутывается из толстовки.
Поднять перископ!
Глаза наверх, и я рывком тащу воздух. Легкие распирает, но хрен это мне помогает.
Знал же, что стандартные лифчики Фиалка не носит. Готовился. А все равно… Едва она являет миру натягивающие тонкую ткань топа вишни, у меня от похоти нутро жгутом закручивает.
С любой другой я бы уже давно действовал.
Но это, мать вашу, служанка! Долбанутая Шмидт! Дались мне ее нагрудные прыщи!
Я в ужасе от своих ощущений. В конкретном, блядь, ужасе.
Адреналин и кортизол намахивают. Меня тупо трясет от запредельного и не до конца понятного, черт возьми, страха.
Что со мной?
Гоню все черные мысли. Однако, освобождаясь от брюк, чувствую себя конченым извращенцем, который вынужден скрывать свои кринжовые наклонности перед невинным, сука, созданием.