Возле своего дома я вышла, заплатила водителю на всякий случай, вдруг у Романа нет налички, и пошла домой.
Квартира встретила меня тишиной и особым запахом ремонта, когда аромат свежей мебели смешивается с духом бумаги. Часть стены в моей комнате уже была оклеена новыми обоями – светло-сиреневыми. Необыкновенный цвет. Вообще-то я хотела фисташковый, но стоило мне увидеть развёрнутый и так оставленный кем-то из покупателей рулон, как я мгновенно влюбилась в этот цвет. Невероятная свежесть и нежность одновременно. И весна, и зимний уют. Ярко и в то же время очень комфортно глазу.
Я стащила платье, аккуратно разложив его на единственном свободном стуле в гостиной, разобрала там же диван. Кровать и другая мебель из моей комнаты были сложены в дедушкиной. Там места сейчас хватало, потому что его специальная медицинская кровать была собрана.
Закипел чайник. Я залила в заварнике ароматные листья, добавив щепотку чабреца, и ушла смывать макияж, пока чай настаивался.
Думать не хотелось. Анализировать сегодняшний день тоже. Хотелось просто пить любимый напиток и расслабляться.
Но, видимо, сегодня было не судьба, потому что телефон в руках, где я листала ленту в соцсети, вдруг ожил. На экране я с удивлением увидела номер того такси, на котором приехала с вечеринки.
– Слушаю.
– Девушка, – послышался недовольный голос водителя. – Ваш попутчик так и не смог назвать мне адрес, куда его отвезти. Он же в стельку был, а я откуда должен знать, куда ему?
– В смысле был? – внутри стало как-то тревожно.
– И вы трубку не брали.
Я быстро посмотрела на экран. И правда, сверху значились два пропущенных. Наверное, я как раз умывалась.
– Так что я привёз его к вашему дому, разбирайтесь сами.
– Стойте-стойте! Я сейчас скажу его адрес.
– Э нет, поздно уже. Не буду же я терять заказ следующий из-за какого-то бухого тела. Я сгрузил его на лавку у вашего подъезда. Так что сами решайте, что с этим мычащим телом делать.
И бросил трубку. Ах ты ж! Господи! Роман где-то под моим подъездом, пьяный до беспамятства. А на часах почти два часа ночи. И что же мне делать?
Я набросила куртку и скорее скатилась по ступеням, чем сбежала. Толкнула скрипучую подъездную дверь и застыла. Мой начальник разлёгся на трухлявой старой лавке словно на шезлонге у моря, закинув руку за голову, и мирно сопел. Только вот куртка на нём была расстёгнута, а на улице не больше четырёх тепла.
– Рома! – я подбежала и потрясла его за плечо. – Просыпайся! Рома!
Ответом мне было неясное мычание.
Твою ж мать! Да чтоб тебя! Его в таком состоянии в это время ни одно такси не возьмёт.
– Вставай! – я снова принялась трясти его за плечи, уже представляя, как бабульки, живущие тут ещё с первых дней, как дом пустили в реализацию, внимательно наблюдают из-за занавесок, чтобы потом порадовать деда занимательной историей. – Ты меня слышишь? Ну же!
Действия мои всё же возымели эффект, и Роман Игоревич, кое-как разодрав мутные глаза, сел и воззрился на меня неосмысленным взглядом.
– Ирландо, – всё же искра разума зажглась во взгляде. – А ты тут что делаешь?
– Вообще-то, я тут живу. Вставай, давай!
Мне удалось уговорить Должанова подняться с лавки и опереться на меня. Та ещё картина – тащить его почти на себе. Но деваться было некуда, не бросать же мне босса в холод на улице.
– Идём, уложу тебя на коврике у порога. Дедов пёс недавно издох, так что место свободное.
Глава 24
В коридоре я оперла тело, в трезвости именуемое Романом Игоревичем, о стену и перевела дух. Он хоть и перебирал своими ногами, но почти всем весом висел на мне, отчего мои плечи просто взвыли. Подобные обязанности уж точно не были прописаны в контракте. Но деваться некуда, не бросать же его на лавке возле подъезда?
– Ром, – я потрепала его за воротник. – Ты меня слышишь? Снимай давай обувь.
– Угу.
Не разлепляя глаз, Должанов наклонился, угрожающе покачнувшись и едва не встряв как страус головой в ламинат, и стащил сначала один ботинок, а потом другой.
– Мне бы чаю, Ань. Я какой-то уставший, – пробуровил едва понятно и сполз на корточки по стене.
– Уставший – не то слово.
Я вернулась в гостиную и уставилась на диван. Вот так задачка. Затащить-то я его затащила, а вот спать Роман Игоревич где будет? Моя кровать разобрана, да и поставить её сейчас негде. В спальне полнейший разгром. Дедушкина кровать тоже сложена. Остаётся только диван. Но там, вообще-то, сплю я.
– Ань, – послышался сзади нестройный голос. – А где у тебя ванная?
Роман стоял, опираясь двумя руками в косяк двери в гостиную и опустив голову.