– Ты совсем, что ли, очумел, Роман Игоревич? – я вытаращила глаза, стараясь смотреть в насмешливое лицо, а не ниже. – Стыд последний потерял? Где твои штаны?
– Зато ты смогла как следует меня рассмотреть, – растянул губы в улыбке, сверкнув белоснежными зубами.
Значит заметил, как я чисто рефлекторно прошлась по нём взглядом. Я, вообще-то, просто в шоке.
– А штаны измялись, не мог же я выйти к тебе в таком виде.
– И ты решил, что выйти в трусах – это поприличнее будет.
– А нам всё ещё надо соблюдать приличия?
Я сначала зависла на пару мгновений, и лишь потом поняла, что именно он имеет в виду. Была бы в руках сковорода или, на крайний случай, поварёшка, точно бы по лбу огрела.
– Чего-о-о? Знаешь, что! Ничего не было, понятно! И вообще, надевай свои мятые штаны и проваливай. Надо было бросить тебя на лавке возле подъезда, где тебя, невменяемого, выбросил таксист.
– Грубо ты с начальством, – Должанов увернулся от моего снаряда, свёрнутого из кухонного полотенца, и рассмеялся.
– Это мой дом, и тут ты мне не начальник! Так что, знаешь что…
– Ладно-ладно, Ань, я же пошутил, – Должанов предупреждающе вытянул руки, и я поняла, что это он стебётся надо мной. Шутник хренов! – Слушай, а что это так вкусно пахнет?
Роман потянул носом и заглянул на плиту мне через плечо. Вот лично я с похмелья, хоть испытывать его мне приходилось и нечасто, вообще даже на дух еду переносить не могу.
– Это мой завтрак.
– А со мной поделишься? – Должанов самым наглым образом плюхнулся на диванчик возле обеденного стола. – Я голодный как волк. Или как после бурной ночи…
Он осёкся со своей дурацкой шуточкой, когда я кинула в него разъярённый взгляд.
– Я бы тебе помог с завтраком, но с готовкой совсем не дружу. Ты же не выставишь на улицу босса голодным? – и брови домиком сделал.
Господи, что вообще происходит? Где делся мой строгий ироничный начальник, и откуда тут мимимишное вот это?
– Слушай, Ром, прекращай уже. На меня всё это не действует.
Я переложила омлет с жареными сосисками и сыром в два блюда и поставила на обеденный стол. Налила две чашки кофе и достала шоколадное печенье. При виде завтрака глаза парня аж засветились, и он присвистнул и вооружился вилкой.
– Я бы поспорил, Анют, – сказал Должанов после того, как отправил в рот подрумяненный кусочек сосиски. – Ночью ты так сладко сопела мне в шею.
Ещё не дожевав свой кусок хлеба, я поперхнулась. Ну чего он добивается? Смутить меня хочет? Так уже понятно по мне, покрасневшей от кашля, что ему это удалось. Чего ещё сидит и улыбается.
– Держи, – пододвинул мне заботливо кружку с кофе.
Злосчастный кусок наконец проскочил, я сделала глоток и сердито посмотрела на Романа.
– Ты слишком остро реагируешь на эту тему, Ирландо. У тебя проблемы с сексом? – спросил так, будто мы тут погоду обсуждаем, и закинул в рот кусочек омлета.
Просто он застал меня врасплох, но теперь же я успела застегнуть свою броню.
– С чего ты взял? – нежный кусок омлета и правда был очень вкусным. Я прожевала и бесстрастно посмотрела на Романа.
– Ну ты каждый раз так реагируешь на шутки, что мне показалось, что эта тема тебя напрягает. Ты не девственница, случайно?
Театр абсурда, не иначе. Я сижу на своей кухне с Должановым, одетым в одни трусы и майку, и обсуждаю свою сексуальную жизнь.
– Тебя это не касается. Ешь молча, а то подавишься.
– Хорошо, мам, как скажешь.
Рома продолжил молча поглощать свой завтрак, а меня окутала ещё более напряжённая атмосфера, чем во время разговора. Но продлилось это молчание не долго.
– Ну Ань, я же лопну от любопытства. Этот твой Сикорский и правда оказался настолько тупым, что…
Всё. Броня моя с треском развалилась, и я, вскипев, вскочила со стула. Метнулась в гостиную, схватила Ромины вещи в охапку и, прибежав обратно, швырнула ему прямо в наглую рожу.
– Подрывайся и дуй отсюда, сексолог хренов! Достал ты меня! За своим инструментом следи, куда и как его запихиваешь!
Захотелось стукнуть наглеца да побольнее, но он бы и не дался. Вырос вдруг резко стеной передо мной, а потом схватил за руки, которыми я только что швырнула ему в лицо дизайнерские шмотки, размазав по столу омлет и перевернув кофе, скрутил и прижал спиной к себе.
– Тише, кошка дикая! Ты прям огнище, Анька! Только себя не подпали.
И тут, наверное, я как-то неудачно оступилась, что надавила пяткой прямо на мизинец на ноге Должанову, он охнул, покачнулся, тоже оступился, да так мы и рухнули вдвоём на пол, снеся остатки завтрака себе же на голову.
«Только не кровь!» – вспыхнуло в мозгу, когда я увидела, как осколок тарелки рассёк Роману бровь, а потом свет померк. Да, я до чёртиков боюсь одного только вида крови.