Глава 26
Сначала вернулись звуки, а потом и зрение. Когда я открыла глаза, всё сначала было размытым, но уже спустя пару мгновений стало обретать более чёткие очертания. И оказались эти очертания не самыми долгожданными.
Роман смотрел мне в лицо озабочено, даже испугано, придерживая у брови сложенное полотенце. Отлично, теперь его, испачканное, только выбросить.
– Эй, ты жива, Ирландо? – второй рукой Должанов приложил к моему лбу что-то мокрое. – Сколько пальцев?
Тело всё ещё не слушалось, постепенно выныривая из обморока, но всё же я нашла силы и отвела руку Романа, тыкающего мне то два, то три пальца. Раздражает только.
Я с трудом села, не приняв руку Должанова, уперлась ладонями в колени и опустила голову, пытаясь прийти в себя окончательно.
– Тошнит? – участливо спросил Рома.
– Немного.
– Ты что, крови боишься?
– Ну типа того.
– А как же…
Если он сейчас спросит про месячные, я его ударю. Соберу последние силы и точно ударю.
– … в детстве разве коленки не разбивала? Или ты за книжками всю жизнь просидела?
Ничего не ответив, я встала и, пошатываясь, направилась в ванную, желая по выходу оттуда не увидеть у себя дома нежданного гостя.
Но судьба не оказалась так благосклонна и, вернувшись, я обнаружила Должанова на диване перед включенным телевизором. Он развалился, закинув руки за голову и безмятежно смотрел какую-то передачу.
– Ань, а ты знала, что фенек – самая мелкая лисица, которая весит всего полтора килограмма, может издавать звуки громче всех остальных видов? Рыжая крикливая мелочь.
Ха-ха. Очень смешно, Роман Игоревич.
– Ром, тебе не пора?
Он вдруг резко сел, нажал на пульт, выключив телевизор, и посмотрел так, будто я сейчас полнейшую глупость сморозила.
– В каком смысле пора? Ты меня затащила к себе обманным путём, когда я был беззащитен и лишён свободы выбора. Потом избила, нанеся почти смертельную рану. Хочешь покажу? – он угрожающе пошевелил рукой, которой прижимал полотенце.
– Нет! – я спешно отвернулась, ощутив, как кровь отлила от лица. Второй раз, когда это уже не так неожиданно, я в обморок вряд ли грохнусь, но подташнивать будет.
– А теперь израненного хочешь выставить на улицу? Я потерял слишком много крови, Ань, так что не бери грех на душу. Лучше чаю сделай, раз уж в медсестричку нам не сыграть. А я тебе, между прочим, искусственное дыхание делал.
И Должанов опять завалился на диван и врубил телевизор, а я спохватилась и прижала ладонь к губам. Он же пошутил, да?
Блин, с подобным я ещё не сталкивалась. И что делать, тоже не знала. Поэтому просто махнула на него рукой. Пусть сидит, рано или поздно заторопится к какой-нибудь детке и свалит. А у меня ремонт, мне некогда прохлаждаться.
Сегодня мне надо было обязательно закончить оклейку обоев. За предыдущие два вечера я успела лишь расправиться с одной стеной, где окно, так что работы много.
Я проверила консистенцию клея, долила немного воды и развернула рулон обоев по полу, чтобы отмерить лист нужной длины. Когда с делением было покончено, приступила к подготовке стены. Закончив и с этим, взяла отрезанный лист и влезла на стул, подтягивая край под потолочный плинтус.
Обои были тяжёлые, и руки быстро уставали, а у меня никак не получалось пустить ровно отрез в стык. Хоть плач.
– Думаю, стену напротив окна можно оклеить в чуть более светлый тон. Это немного расширит комнату визуально, – послышалось сзади.
– Ага. Только играться мне с этим уже некогда, так что и так сойдёт.
Лист снова как зачарованный пошёл вкосую, и я обречённо простонала. Как ни высчитывай, всё равно всё криво получается, потому что стены неровные. Складывается впечатление, что дом строили на пьяный глаз.
– Отойди, женщина, – Роман подошёл вплотную, а потом обхватил меня за ноги руками и поставил на пол, заставив вскрикнуть от неожиданности и возмущения.
– Ты что творишь?
– Спасаю эту бедную комнату от супер-ремонтников.
Должанов отобрал у меня лист и уставился на него.
– Можно подумать, ты когда-нибудь делал ремонт.
– Сам – нет, но мне было интересно, как это делают на объекте, – Роман продолжал пялиться на обойный отрез, а потом положил его на пол, взял этикетку от рулона и стал её изучать. – Ань, это флизелиновые обои, тут написано, что на них клей наносить не надо, только на стену. Вот они у тебя и ползут. Давай новый лист, а этот пусть сохнет.
Я пожала плечами и достала новый запечатанный рулон. От помощи отказываться не стану, даже если она от Должанова. Скорее всего он сейчас утомится через пару минут и сам сольётся.