Хотелось много чего сказать ей, пока мы одни, окутанные музыкой, хоть в зале и куча людей, но слова не спешили наружу. У нас ещё будет возможность поговорить.
Я закрыл глаза и втянул свежий нежный запах, едва ли не уткнувшись ей носом в макушку. До боли в груди захотелось сжать тонкие плечи и встряхнуть. Чтобы очнулась, накричала, пощёчину влепила что ли. Только не этот мороз и тишина, сводящие с ума.
Песня закончилась, и Аня отстранилась первой. Улыбнулась гостям, когда снова вспыхнул яркий свет. Ведущий предложил поднять бокалы за молодых, а потом выйти в танцзону всем желающим.
Кондиционеры работали во всю, но мне внезапно стало душно. На душе скребло и болело, и захотелось хоть пары минут тишины. Я сдёрнул первую подвернувшуюся бутылку с крайнего стола и растворился в шуме тоста и смехе гостей.
В этом заведении я уже бывал не раз, поэтому прекрасно знал, где находится лестница и выход для персонала. Там у меня было минимальное количество шансов встретить кого-то из гостей, пожелавших покурить или подышать свежим воздухом.
Небольшая железная дверь спряталась в углу под металлической лестницей, витком уходящей на второй этаж на кухню. Здесь было относительно тихо и свежо. Дверь была заперта изнутри, но только лишь на щеколду, поэтому сквозняк свободно пробирался сквозь щели.
Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. В руке оказалась бутылка элитной водки. Больше предпочитаю виски или коньяк, но сейчас и это сойдёт. Я свинтил крышку и выбросил её в угол, а потом отхлебнул несколько больших глотков прямо из горлышка. Горячая волна прокатилась внутри до самой середины груди, она будто снесла оковы напряжения, позволив лёгким сначала сжаться, а потом широко развернуться, вздохнуть свободнее. Но что удивительно, вместе с ним будто высвободилась злость. Психологи говорят, что мы имеем право на свои эмоции, даже если считаем их неправильными. Хотя бы самим себе мы должны признаваться. Так вот, я сейчас охренеть как зол. Знаю, я сделал очень нехорошую вещь, поддавшись страсти. И абсолютно точно не пытаюсь себя оправдать. Но, чёрт возьми, что мне сделать? Что мне теперь надо сделать, чтобы ты перестала смотреть на меня как на ничтожество? Как на чистейшее и ужаснейшее зло?
Так ли херово быть моей женой, что эта сучка ведёт себя, будто её через час казнят?
Твою ж… Я упёрся лбом в холодное металлическое подножие лестнице. Такое же твёрдое и безжизненное, как её взгляд. И тут почувствовал, как мне на плечо легла чья-то ладонь – маленькая, явно женская.
– Ты не выглядишь счастливым, – Алина обошла меня и остановилась слишком близко, почти касаясь выпяченной грудью моей рубашки.
– Пришла пожелать «совет да любовь»? – я сделал ещё один обжигающий глоток, а потом Алина мягко отобрала у меня бутылку.
– Отдай.
– Нет.
В слабоосвещённом тесном пространстве Алина стояла слишком близко. Я чувствовал её дыхание и видел лихорадочный блеск в глазах. Она положила ладонь мне на грудь и немного подалась вперёд, но я перехватил её за запястье.
– Алина, я женат.
– Поздравляю, – шепнула она и сделала ещё одну попытку дотянуться до моих губ.
– Прекрати, – пришлось взять её за плечи и отстранить.
Пухлые губы дрогнули, и я уже знал, что это значит. Только бабской истерики мне, блин, не хватало.
– Рома, скажи, почему она? Залетела? Ты не из тех, кто женится по залёту. Тем более на такой, как эта рыжая.
– Её зовут Аня. И позволь узнать, что с ней не так?
Алина захлопала ресницам в ложных попытках сдержать слёзы.
– Она же… Обычная.
– Серьёзно, Алин? – стало смешно от таких доводов. – Обычная? А должна быть необычная?
– Ты понимаешь, о чём я! – острые ноготки Алины вцепились в мою рубашку, и пришлось её буквально отдирать. – Ну чем? Чем она взяла тебя, Рома? Она же холодная и скучная. И она… А я? Я три года пыталась быть такой, как ты хочешь! Проглатывала твои похождения и снова принимала без единого упрёка!
Ну вот так новости. Всё это время я думал, что Алина – самодостаточная, свободная во взглядах, и наш периодический трах – просто хорошее приложение к хорошей дружбе.
– Алина, перестань! Что ты несёшь?
– Почему эта ведьма всего за месяц смогла тебя загнать под каблук? Как же так? Чем она лучше меня?
Сюда я пришёл уж точно не ради этой истерики. Наверное, стоило спрятаться в мужском туалете.
– Я её люблю.
Алина замерла как от пощёчины и то ли оступилась, то ли пошатнулась на высоких каблуках. Но уже через пару мгновений, слава Богу, взяла себя в руки.