И тут уже шарахает по башке меня. Вот чей голос я точно не ожидал услышать.
Аня подошла к медсестре и забрала у неё кружку.
– Пей, сказала.
– Не буду. Отвали, Ирландо.
Но Аня так просто не сдалась. Она подняла бровь и сердито посмотрела на Шевцова.
– Лёша, ты понимаешь, что делаешь только хуже? Прекрати этот детский сад и угомонись. И выпей уже чёртов чай.
Лекс зло выхватил кружку и в несколько глотков выпил содержимое.
– Так-то лучше, – кивнула Аня, а потом повернулась ко мне. – Привет, Рома.
А я завис на ней. Ведь жил эти четыре месяца как робот. После того, как перестал пить. Долбанный день сурка. Работа – дом, дом – работа. И тут вот тебе, Должанов, чтобы не расслаблялся.
– Привет, – ответил слегка помедлив.
Аня выглядела прекрасно. Волосы остригла до плеч и выровняла. Мне нравились кудряшки её, но и так красиво. Платье такое лёгкое, чуть выше колен. Жёлтое. Ей идёт жёлтый.
И тут из-за двери раздался крик. Не знаю, что должно происходить с человеком, чтобы он так кричал. Лекс побледнел, а потом дёрнулся в сторону палаты.
– Стой, – Аня бесстрашно упёрлась ему ладонью в грудь, наивно полагая остановить эту машину.
– Уйди с дороги, Ирландо, – рыкнул Шевцов и решительно направился к палате.
– Алексей Викторович, подождите, маску хоть наденьте и бахилы, – ринулась на ним медсестра.
И вот мы с Аней остались вдвоём в пустом коридоре.
– Уверен, всё будет хорошо.
Я не знал, что ещё сказать, но больше всего сейчас боялся, что она уйдёт.
– Да, конечно. Всё будет нормально. Они справятся.
– Вместе.
– Да.
Мы взяли кофе в автомате рядом, присели на кресла возле стены и замолчали. Так близко друг от друга, что, казалось, даже волоски на моих руках встали дыбом в её сторону.
– Как ты? – спросил, преодолев ком в горле.
– Хорошо. А ты? – серые глаза сверкнули так близко.
– Нормально.
Разговор не клеился. Я не знал, что говорить, не знал, что вообще хотел бы сказать. Много чего, конечно, но… Поэтому пока просто наслаждался тишиной в её обществе, вдыхая нежный аромат.
– Ты сменила духи? – вот вообще не собирался говорить этого вслух.
Аня посмотрела удивлённо, но потом снова уставилась перед собой.
– Да. Те надоели.
– А мне нравились.
Должанов, ты идиот. Как пятнадцатилетний подросток, ей Богу.
Прошло ещё минут десять, как из палаты вывалился Шевцов. Белый как стена, глаза стеклянные, а на руках кровь. Мы с Аней синхронно подорвались с кресел и замерли перед ним. Сердце стучало гулко, когда я стал осознавать, что новости могут быть любые. Потому что Шевцов просто свалился к нам с Аней в объятия в молчании.
– Не молчи, долбанный ты придурок! – прохрипела Аня в стальном кольце рук этого медведя.
– Я первый взял её на руки, представляете? Мою дочь, – нерушимый, абсолютно монолитный человек сейчас захлёбывался в эмоциях, и я чувствовал, как дрожат его руки. Они у него никогда не дрожали. – Она такая… розовая. И она моя, Ромыч, прикинь? Моя!
Аня рассмеялась и обняла друга, я хлопнул его по спине.
– Слушай бро, трёхкилограммовая женщина превратила тебя в желе.
– Счастливое желе! – добавила Аня.
– Вообще-то, три четыреста восемьдесят.
Медсестра принесла Лёхе салфетки и сообщила, что Янке дали снотворное, потому как она сильно вымоталась. Малышку взвесили, помыли и отправили с медсестрой в палату.
– Вам бы домой сейчас, Алексей Викторович, отдохнуть.
Не стоит упоминать о взгляде, который она получила от Шевцова.
Спустя час мы распрощались, и я предложил Ане подвезти её. Она согласилась. Совсем не удивился, когда назвала адрес деда. По дороге мы разговаривали. Я узнал, что она теперь работает в университете, преподаёт физику на той же кафедре, что и её дед когда-то. Профессор уже месяц как встал с коляски и жутко возмущён тем, что ему не разрешают ходить без палки-костыля. Знакомая упёртость.
У дома я вышел, чтобы проводить её до подъезда.
– Спасибо, Ром.
– Угу.
– Присмотри там пока за Лексом, пока Янка в больнице. Он товарищ горячий.
– Ага, только вот, думаю, просидит он под дверью её палаты всё это время, если внутрь не пустят.
– Его попробуй не впусти! – Аня снова рассмеялась.
У неё такой чистый, звонкий смех. И почему я раньше его почти никогда не слышал?
– Знаешь, я бы тоже так хотел. С тобой.
Это сильнее меня, и сдержаться не получилось.
– Ром…
– Не надо. Ничего не говори. Я знаю, что упустил, Фенек, знаю. Но я бы всё отдал, чтобы оказаться на месте Лекса и увидеть первым нашего ребёнка.
Аня отвернулась. Посмотрела куда-то на грязную, расписанную не пойми чем стену подъезда.