— К сожалению, мы принимаем только оригиналы.
— А как гость он может пройти? — мой голос звучит слишком нервно. Марк, улыбнувшись, тянет меня к себе. Обняв, целует в макушку.
— Пребывание гостей разрешено до полуночи.
А уже половина второго.
Я сокрушенно вздыхаю, девушка, извиняясь, пожимает плечами. Ситуация — треш, никогда не думала, что окажусь в подобной. Ехать к Марку я категорически не хочу, к себе тоже не потащу, это слишком, да и в квартире еще остались вещи Игоря. Куда уж звать одного мужика, пока не собирала шмотки другого. Да и неудобно мне, секс не повод для знакомства и все дела, так что пусть уж лучше он не знает моего адреса.
— Может, так решим вопрос? — Марк обезоруживающе улыбается, в своей фирменной манере, в которой глаза остаются до жути серьезными и пугающими.
Меня уже почти не пробирает, хотя я вижу, что вид у него достаточно брутальный. Острые скулы, мощный подбородок, прямой нос, орлиный взгляд из-под бровей и нереально пухлые губы. Неудивительно, что мне понравилось с ним целоваться. Я как-то тогда не рассмотрела, сосредоточилась на его руке. А теперь пялюсь, так до конца и не поняв, пугает меня Чемпион или восхищает. Наверное, все и сразу.
Марк держит в руке корочку. Я не успеваю толком рассмотреть, она еще в чехле, названия не видно, но по стремительно отливающей краске с лица администратора я как-то моментально понимаю, что передо мной очень серьезный дядя.
И вся магия вечера и знакомства испаряется в один момент.
Глава 13
Аврора
Мы поднимаемся на второй этаж в оглушительном молчании. Точнее, мы просто не разговариваем друг с другом, а вот администратор что-то щебечет о номере, его расположении и каком-то комплименте, который скоро доставят. И пока Марк ее внимательно слушает, я пялюсь на наши снова переплетенные пальцы и думаю, с кем я решила оказаться наедине.
Не то чтобы я боюсь военных. Просто я только сейчас поняла, что добровольно согласилась провести вечер с тем, кого абсолютно не знаю. А что если он увлекается сексуальными практиками, которые мне не подходят? Такие парни вроде любят пожестче, у них что работа суровая, что секс… грубоватый.
Я ведь думала, что Марк обычный мажор, для которого секс на одну ночь — просто повод развлечься, не больше, а к утру он и вовсе забудет мое имя. Не факт, конечно, что сотрудник спецслужб не такой, но я почему-то все равно не могу избавиться от напряжения.
В свете открывшихся обстоятельств я смотрю на Чемпиона по-новому. Вот уже вижу не просто симпатичного парня с чересчур серьезным взглядом, а внимательного мужчину, который профессионально наблюдает за обстановкой. И мне окончательно становится не по себе.
Перед нами открывается дверь номера, я в заложниках у Всленной. Сначала возмущалась, что мне не дают заняться сексом с Чемпионом, а теперь чувствую себя его пленницей, когда вхожу первой в номер и вставляю карточку в специальный отсек, чтобы везде включился свет.
Снимаю туфли и прохожу внутрь, осматриваясь. Нужно выбрать место, где будет удобно сказать ему обо всем. Здесь большая комната, в центре — огромная кровать, сбоку — вход в ванную комнату, а у окна столик и два кресла по обе стороны от него. В углу притаился небольшой холодильник. Вряд ли там что-то есть, храбрость уж точно не лежит, которая мне сейчас необходима.
Продумать пламенную речь не успеваю — на моей талии сжимаются руки Марка. Резко крутанув, он разворачивает меня лицом к себе и тут же же впивается в губы. Этот поцелуй теперь не имеет ничего общего с тем, который был в клубе. Чемпион жадный и немного резковатый. Он вторгается в мой рот сразу же своим языком. Наглые руки изучают мое тело, вынуждая его биться в агонии.
Это так пылко и хорошо, что на пару мгновений я забываю о том, что собиралась ему отказать. Просто все мысли разом вылетают из головы.
— Наконец-то мы одни, — тихо говорит в мои губы Марк, прикусывает нижнюю и оттягивает. Выпускает через пару секунд, и я обвожу ее языком, собирая новые ощущения, от которых будоражит тело.
Наклонившись, Чемпион впечатывается ртом в мою шею, движется к мочке, но не трогает ее, а только целует за ушком, так что по рукам и ногам бегут мурашки, и опускается ниже. Неконтролируемый стон разрезает звенящий от напряжения воздух, я вздрагиваю от звука собственного голоса, он звучит пошло и так, словно не принадлежит мне.