Улыбаюсь и принимаю вызов. Курьер, спрашивает, куда доставить букет на мое имя. Я буду дома через полчаса, он тоже обещает приехать к этому времени.
Дальше дорога как на иголках. Я не могу усидеть на месте. Из такси вылетаю пулей, стоит ему припарковаться. Курьер уже ждет, в руках шикарная корзина с цветами. Там штук сто, не меньше. Молодой парень дружелюбно улыбается, а я первым делом беру открытку, которая торчит между цветов.
«Люблю и скучаю, твой муж».
Кривлюсь и возвращаю записку на место. Курьер растерянно смотрит.
— А можете выбросить? — спрашиваю, не желая поднимать пусть и красивый, но презент от Игоря. Меня физически от него воротит.
— Вы уверены?
— Да.
— Извините, это не в наших правилах, — бормочет неуверенно.
— Боитесь, что я потом нажалуюсь на вас? Давайте сделаем фотку со мной и с цветами, скажете, что я получила, а дальнейшая судьба цветов вам неизвестна, — включив камеру, делаю селфи на фоне букета так, чтобы не было видно курьера. Отправляю на номер, с которого он мне звонил и протягиваю ему единственную бумажную купюру, которая лежала в сумочке.
— Спасибо, — сияет ярче солнца парень, а я, развернувшись, спешу домой, у меня по плану релакс и терапия.
Глава 18
Аврора
Два дня спустя
— Катастрофа катастроф! Мы должны отменить выставку! Срочно, Аврора! Перенеси на следующий год, — требует Нонна, организатор и главный скульптор.
Выставку ее работ и работ выпускников ее школы мы готовили полгода. Забронировали галерею, которую она хотела, подобрали концепт и спланировали расстановку и само мероприятие. Ведущие, фотографы, декорации, фотозоны и кейтеринг. Мы утверждали даже цвет бумажных салфеток и мощность ламп, потому что для Нонны все, что несовершенно — уродливо.
А теперь с раннего утра я уже в третий раз выслушиваю женскую истерику, которая множится на творческую душевную организацию. Короче говоря, я в аду.
Выхожу из такси и, захлопнув дверцу, перепрыгиваю через лужу на парковке. Ночью шел дождь. А еще звонил Игорь, кажется, даже в дверь, но я в это время благополучно предавалась жарким снам, которые перенесли меня в номер отеля.
— Так, я уже на месте, сейчас зайду, и мы все обсудим.
Отключаюсь. Подняв выше портплед, шагаю по улице. У меня с собой еще и сумка со всем необходимым. Провести мероприятие — это только половина дела, а вот разбирать все и сдавать зал — задание не менее сложное, потому что что-то обязательно ломается или разбивается.
В галерее пока никого. Флористы приедут только к обеду. Через час должны доставить скульптуры. За погрузку ответственна, к счастью, не я.
Вхожу в большой зал. Я в кроссовках, поэтому передвигаюсь тихо. В сумке у меня туфли, которые идеально подходят под костюм, сейчас точно будет не до них. Я вообще пока выгляжу максимально неофициально. Но это необходимость. Я не могу оставаться шикарной женщиной и таскать кучу разного барахла. Это в голливудских фильмах все красиво — организаторы рассекают по площадке в лодочках и деловом костюме или вечернем платье. В реальности приходится пахать, засучив рукава, и надеяться не обжиться солидными мешками под глазами к концу вечера.
— Аврора! Мы пропали! — театрально вскривает Нонна, только меня увидев. Ее голос разносится эхом по пока еще пустому залу. Она спешит ко мне, отбрасывает длинные темные волосы за спину для большего киношного эффекта.
Только раннее утро, а Нонна уже на каблуках и при полном параде — длинное бежевое платье по фигуре, сверху небрежно наброшенный пиджак, спадающий с одного плеча, очень много браслетов на обоих запястьях, идеальный яркий макияж и профессиональная укладка. Мне бы так стрессовать, а то я обычно лежу и объедаюсь всякой гадостью, смотря сопливые мелодрамы. А тут… никакого послабления. Ей за пятьдесят, но выглядит она так, что многие двадцатилетние позавидуют.
— Давай я сделаю нам кофе, и ты мне все расскажешь, — встречаю ее с улыбкой. Мы прикасаемся щека к щеке, целуя воздух возле наших лиц. Я приобнимаю Нонну за плечи, ее всю трясет, тело чересчур напряжено.
— О, нет-нет, мне никакого кофе! Только чай и желательно с коньяком. Скажи, что ты взяла с собой коньяк, Аврора! — она прикладывает руку к сердцу и вздыхает. — Нет, так нельзя…
Мы оказываемся в небольшом служебном помещении. Здесь маленькая кухонька, зато есть кофемашина. Пока я готовлю нам чай и кофе, Нонна рассказывает, как долго трудилась над скульптурой, какой шедевральной она была.
— Это смелость, дерзость. Это вызов! — эмоционально всплескивает руками. — Все упали бы в обморок, как только ее увидели. Но мой Моне, мой сладкий любимый мальчик, отгрыз палец моему творению!