Кира страдала от кошмаров с самого первого дня жизни в новой семье. Страшные картины, возникающие в сознании, то и дело изводили и мучили ее.
Ей снились длинные коридоры, из которых она никак не могла выбраться. Она просыпалась в таком ужасе, что едва могла дышать.
Кроме того, в последние месяцы она слышала в своих сновидениях странный голос: жутко неприятный, от которого противные холодные мурашки пробегали между лопаток.
Кире стало казаться, что она сходит с ума. Она даже поделилась своими переживаниями с Татьяной.
Та заставила пройти ее полное обследование, которое не выявило никаких отклонений. Врачи посоветовали больше отдыхать и выписали успокоительное. Кошмары прошли, но появились изнуряющие головные боли, от которых уже мало что помогало.
Но не это беспокоило Киру в последнее время, опасения больше вызывала болезнь Татьяны. За эти годы она очень привязалась к этой улыбчивой женщине с густыми каштановыми волосами, стянутыми в пучок на затылке.
Кира прекрасно помнила такой же вот дождливый день только полгода назад. Это был день рождения Татьяны. Она отпросилась пораньше с работы. По дороге заскочила в магазин и купила ее любимый торт. Домой она бежала, держа в одной руке зонт, а в другой – картонную коробку.
Подойдя к крыльцу, Кира с минуту постояла, прислушиваясь к голосам, доносившимся из глубины дома, и только потом взялась за ручку двери.
Она тихо разделась, прошла в комнату и увидела Таню, лежавшую на кровати, а рядом врача со шприцем в руке.
– Здравствуйте, – поздоровалась Кира, опешив от неожиданности. – Что случилось?
– Не беспокойся, все уже в порядке, – смутилась Татьяна.
Доктор вежливо поздоровался. Это был пожилой невысокий мужчина в белом халате. Татьяна прежде никогда не жаловалась на здоровье, и появление врача в доме стало для Киры полной неожиданностью.
Она с тревогой всматривалась в лицо Татьяны. Женщина выглядела неважно: румянец сошел со щек, а под глазами словно мазнули густо-синими тенями.
– Вашей матери нужно обследоваться. Не так давно с ней уже случался похожий приступ, – сказал врач Кире, и, повернувшись к пациентке, добавил. – А с вами, Татьяна Михайловна, мы, надеюсь, договорились. Жду вас у себя завтра с утра.
– Спасибо вам большое, Лев Борисович, – тихо поблагодарила его бледная Татьяна, пытаясь встать.
– Не беспокойся, я провожу, – Кира посторонилась, пропуская мужчину в белом халате в прихожую.
После его ухода она села на кровать, на которой лежала Татьяна.
Кира внимательно разглядывала родное бледное лицо с темными кругами под глазами.
– Что с т-т-тобой п-произошло? – спросила она, мягко накрыв ладонью прохладные пальцы Татьяны.
– Что-то бок прихватило, – тихо ответила та.
А потом начались бесконечные походы по врачам. Врачи поставили ей неутешительный диагноз – онкология. Татьяна угасала с каждым днем, пожираемая болезнью. Уколы и таблетки оказались малоэффективными, и некогда цветущая женщина превращалась в жалкую тень самой себя.
С невыразимой нежностью Кира вглядывалась в лицо Татьяны с заострившимися чертами и искусанными в кровь губами.
Она опустилась на колени перед кроватью и осторожно прижалась лбом к ее ладони.
– Я перед тобой очень виновата, – тихо проговорила женщина.
Кира подняла голову и удивленно посмотрела на нее.
– Я должна была тебе уже давно рассказать, но боялась, что ты станешь сердиться.
– Вот… п-п-поправишься, и мы… п-п-поговорим, – заикалась Кира. – У нас с тобой… еще п-полно времени.
– Нет, – Татьяна отрицательно покачала головой. – Я должна рассказать сейчас.
Она показала бледной худой рукой на шкаф.
– Там внизу лежит коробка, пожалуйста, принеси ее, – слабым голосом произнесла она.
Кира достала коробку с нижней полки комода. Откинув крышку, она увидела старую тетрадь в потрескавшейся кожаной обложке.
– Что это? – спросила Кира и подняла удивленный взгляд на лежащую на кровати Татьяну.