Он изменился. Живодарящая, как он изменился! Но при этом остался прежним. Тем, кого любила и ненавидела одновременно.
Я понимала, что мы столкнемся однажды и мечтала увидеть его толстым, лысым, или седым, с усталым взглядом чиновника. Но, увы, время не пощадило мои нервы, он только похорошел. Возмужал. Повзрослел. На смену юношеской дерзости пришла мужественная властность. Во взгляде появилась мудрость и тяжесть. А еще я прочитала в нем отголоски боли от незаживающей раны. Или это отражение моей боли?
Магический поток пронесся по комнате легким ветерком и древняя магия, воздушная как крылышки стрекозы, восстановила и древнюю вазу, и мои труды.
Магия порядка!
Она открылась в нем, когда я разбила любимого глиняного зайчика. У игрушки откололось ушко и Сатор, ему тогда и пяти не было, прошептал заклинание. Оно вырвалось само собой, неосознанно. Это был наш секрет в детстве и юношестве. Но сейчас от секрета ничего не осталось, он висит в воздухе, как обнаженный нерв. Равно как ничего не осталось и от нас, кроме брачных меток. В отличие от меня, он свою не скрывал.
Но хуже всего другое – он меня не узнал!
А я стояла, не понимая, куда себя деть. И где жжет сильнее – в глазах, от непролитых слез, в сердце, от неперепрожитых страданий, или в ладони, где пылает метка, чувствуя близость второй половины.
Я представляла эту встречу тысячи раз: на балу, в суды или парке. Я бы стояла — в платье, в маске, с холодным взглядом. Он бы заметил. Замедлил шаг. Остановился. А я бы прошла мимо, не глядя. Пусть мучается, гадает, вспоминает.
Но не так.
Не вот так, когда я в поту и пыли, с растрёпанными волосами, в простом тёмно-синем платье, закрывающем руки от шипов роз. В платье, которое стекает по коже, как раскалённый песок, стекает вслед за взглядом Сатора.
Горечь обиды и жар облегчения пронеслись по телу также стремительно, как ледяные объятия страха. Я мотнула головой, но не смогла выдавить ни слова.
— Сатор, что случилось? – леди Энуар вплыла в гостиную с бокалом шампанского и в белоснежной пушистой накидке, словно сошла с обложки журнала.
— Разбилась… — произнесла оторопело, глядя на Сатора.
Он тоже на меня смотрел, да так, что хотелось стать одним из цветков в вазе. Самым невзрачным. Репейником, например. Я разбилась вместе с этой вазой. Только обратно меня собрали в неправильном порядке. Сердце — не туда. Дыхание — не туда. Бьющиеся в агонии теплые чувства – совсем не туда!
— Перестань пугать нашу флористку! Смотришь как на призрак! – игриво произнесла леди Изабелла. – Сначала промчался, как ураган, теперь магией щеголяешь. Обычные люди впечатлительные! На ней же лица нет!
Игривая отповедь, настолько липкая, что пролетевшая муха лишь чудом в ней не увязла, прошла мимо ушей. Как моих, так и Сатора. Нить, порванная восемнадцать лет назад, медленно натягивалась вновь. Но это была не та связь, что родилась между Кари и Сатором. Сейчас друг на друга смотрели Арвен и будущий верховный вершитель. Мертвая и живой…
— Сатор-р, — прорычала леди Изабелла, кокетливо ударив мужчину по плечу. – Познакомься, это наша флористка, госпожа Арвен Кристолл. Госпожа Арвен, это Сатор Даркон, мой муж.
— Муж?
Хорошо, что ваза снова разбилась, и мой тон не услышали. Хотя, что уж в этом хорошего. Антиквариат. Какой же там век? Третий? Пятый? Да почему же так больно в груди? Почему мне так больно? И подол снова сырой…
— Мама? – за спиной раздался знакомый вскрик и вскоре мое лицо обвили ледяные ладони дочери. — Что случилось, тебе снова плохо?
Будто ей хорошо! Руки ледяные, а щеки – красные, и глаза блестят как при лихорадке.
— Мама? – переспросил Сатор.
— Все хорошо, Вэй, я в порядке. Недоразумение.
— Хорошо, будь осторожней.
Я кивнула, склоняясь к разбитой вазе.
— О, папа, хорошо, что ты тоже здесь. Я хотел познакомить тебя со своей подругой.
— П-папа? – надеюсь, мой судорожный смешок утонул во всеобщем хаосе.
Стоило полагать, что у Сатора дети. Но я к такому оказалась не готова. Стоп. Подругой? Так это тот самый друг моей дочери, о котором она мне все уши прожужжала? Как его, Карвен… нет, Кельвин, кажется. Сын Сатора? Серьезно? Живодарящая, ты издеваешься?! Чем я тебя так разозлила?!