Пожалуй, на сегодня с меня хватит!
Бежать! Срочно бежать, пока я себя не раскрыла! А уже дома подумаю, как быть дальше.
— Простите… Мне нехорошо, — прошептала, собирая осколки.
Но до разбитого прошлого никому не было дела. Леди Изабелла общалась с детьми, словно я пролила стакан воды, а не расколошматила триста тысяч лар. Будто у нее и детей вообще могут быть общие темы для обсуждения!
А я… я зачем-то лихорадочно подыскивала пару уродливому, самому крупному осколку, пока не порезалась. Вид крови отрезвил. Капли падали на пол, и я вдруг ощутила себя такой беспомощной, как тогда, когда сидела возле кровати умирающего дедушки. Слушала писк артефактов, отсчитывающих мгновения до его смерти и с ужасом наблюдала, как бьется в последней агонии артерия на его шее.
Пока не стало тихо.
Очень тихо…
— Это всего лишь ваза, оставьте! – холодно произнес Сатор.
Легким взмахом руки все, кроме моего состояния, вернулось как было. Мою ладонь обвил белоснежный платок с вышивкой «СД». Я подняла взгляд, обожглась, отпрянула.
— Простите… Простите, мне… нам пора, — натянула на лицо улыбку-маску, мазнула невидящим взглядом по гостиной. – Вэйлина, мы уходим!
— Но, госпожа Кристолл, я хотела пригласить вас на обед! — растерянно воскликнула леди Изабелла. — Мы еще не утвердили букет. Да и детям есть о чем поболтать.
— В другой раз, прошу прощения.
Магия порядка исправила букет, а с дитем я отдельно поговорю! Что у них там за темы для болтовни. Я схватила дочь и понеслась из дома с такой скоростью, что за нами каким-то чудом не полыхал паркет. Вэйлина даже слова против не сказала, бежала едва ли не быстрее меня.
Что не так с мужчинами рода Даркон?
Сатор Даркон
Маньяк, ловко заметающий следы, новая должность, к которой я так упорно шел, а теперь еще и она.
Арвен Кристолл.
Имя ни о чем не говорит, но внешность… Если бы не отсутствие брачной метки на ее ладони, я бы сказал, что моя жена воскресла и бессовестно смотрела в мои глаза!
Я похоронил ее! Последние восемнадцать лет прожиты с чувством вины за тот пожар. Если бы забрал ее с дедом в Гринжейн, сложилось бы все иначе? Если бы настоял. Если бы, если бы, если бы… Все эти «если» и «бы» – мои персональные демоны, мои могильные кресты, мое личное кладбище.
Я выбрал карьеру и будущее, обольстился богатой жизнью в крупном городе, перспективами и красивыми женщинами. Предпочел все это тихой семейной жизни с преданной как дворняжка женщиной. Казалось, чувство вины уже притупилось, стало частью меня, как шестой палец или хроническая мозоль, но испуганный взгляд этой девчонки воскресил нежеланные чувства.
Кари.
Моя первая любовь. Моя жена. Моя…
Только с ней я чувствовал себя живым. Сейчас еда как картон, секс – физкультура, достижения – галочка в резюме, положение в обществе и деньги – цифры и каракули на пергаменте. Ведь рядом нет того, с кем хотелось бы все это разделить.
Изабелла мечтала о легкой жизни и получила ее. Взамен – избавляет меня от бытовых хлопот, согревает ночами, умеет блеснуть на светском выходе. Так мы и нашли друг друга. Близкие телами, бесконечно далекие душами. Она рисует брачную метку, ни о чем не спрашивает, не настаивает. Наша сделка была идеальной. Но идеальность разбита вместе со старинной вазой.
— Странная она, — заметила Изабелла, глядя вслед сбегающей флористке. – Но лучшая в своем деле. Как тебе букет?
Я коснулся лепестков, еще хранящих тепло ее пальцев. Необычное, смелое и дерзкое сочетание. Аромат хвои… Кари ненавидела хвою.
Госпожа Кристолл. К чему побег? Хотели избежать моего интереса? Напрасно. Лишь больше его разогрели. Вас в детстве не учили, не убегать от хищники? Они лишь сильнее распаляются от этого.
— Неплох, – резюмировал, уколовшись, пожалуй, единственным шипом на молочно-белой розе. — Мне нравится, — задумчиво растер капельку крови между пальцами и повернулся к сыну. — Кельвин, ты хорошо общаешься с ее дочерью?
— Она милая, — парень пожал плечами и развалился на диване.