— Тогда пригласите обеих на завтрашнее мероприятие, в знак благодарности за работу. А мне нужно готовиться.
Изабелла подскочила и коснулась пальцами моего подбородка.
— Любовь моя, может, уединимся? Мы так давно не были вместе, даже спим в разных спальнях. Я скучаю по тебе, — прошептала она и, привстав на цыпочки, коснулась губами моих.
Я обхватил ее за талию, прижал к себе и углубил поцелуй. Ворвался в нее, желая почувствовать хотя бы отголоски былой страсти, но… мой язык хозяйничал в ее рту, и от этого становилось лишь мерзко, холодно, и пусто. Передо мной стоял перепуганный взгляд молодой госпожи Кристолл.
Отстранился, посмотрел на красивое лицо с размазанной помадой и горящими глазами. На какие только ухищрения ни шла Изабелла, чтобы доставить мне удовольствие. Она делала все, что пожелаю, и сейчас сделает. Почему мы все еще вместе?
— Мне пора.
— Но, Сатор!
Цифры, факты и обстоятельства пронеслись в голове так стремительно, что на лестнице, по пути в кабинет, я остановился. Ее имя зацепило неспроста.
— Вот ты и попалась!
Арвен Кристолл – потерпевшая в деле о магической порче имущества в особо крупном размере, а также о порче редчайших растений, занесенных в книгу особо оберегаемых артефактов. Вот и повод познакомиться поближе.
Развернулся и направился к выходу.
К чему откладывать? Решим все сейчас.
Глава 7. Настырный гость
Арвен Кристолл
Дорога домой тянулась, как магическая нить, натянутая между двумя мирами — тем, что был, и тем, что теперь неизбежно придёт. Мы с Вэй молчали.
Я смотрела в окно быстрохода, где за стеклом скользили огни столицы, отражаясь в лужах, как осколки прошлого, и думала: стоило бы навести справки о Саторе. Но смелости не хватало. Я избегала его имени, будто оно было проклятием. Газеты я не читала, новости о политике и магиафах не интересовали — мне хватало забот о дочери, о выживании, о бизнесе и цветах.
Но месяц назад имя Сатора Даркона всплыло само — от господина Ламьера. Верховный магиаф империи. Подумать, как многого достиг Сатор за эти годы. Благодаря тому, что такая как я не тянула его назад. Благодаря тому, что семья и маленький ребенок не тормозили его развитие…
«Ты могла выбрать любую деревню империи, любой небольшой городок, но бежала именно в столицу», – раздался в голове голос Сарахиила, моего ангела-хранителя.
Он пришел ко мне восемнадцать лет назад, когда, обезумевшая от горя, я хотела избавиться от ребенка, рыдая на могиле только что похороненного дедули. Весь мир отказался от меня: сначала умерла мама, затем в пьяной драке убили отца, Сатор нашел новую женщину, кредиторы дали три дня, чтобы покинула дом. Дедушка держался до последнего, но годы взяли свое. Он ушел, оставив после себя аромат сосны, улыбку любящих глаз и Сарахиила – отдав весь свой дух без остатка, без возможности переродиться, чтобы я никогда больше не осталась одна.
«Здесь проще спрятаться и вырастить дочь! – попытка оправдаться выглядела нелепо. – Здесь никто не спрашивает, кто ты и откуда, таких как я – сотни. Проще всего спрятаться в толе. А в маленькой деревне одинокая беременная женщина без документов – первая новость!»
«Возможно. Но будь честна с собой. Признай, Кари, зачем на самом деле ты бежала в столицу?».
Я сжала кулаки. Он бил точно, как всегда делал дедуля.
«Сатор поступил в Гринжейн! Откуда мне было знать, что он окажется в Варлее?»
Да кого я обманываю? Я знала, Сатор не останется в тени башен. С его упорством, магией и характером он был обречён на успех и достиг его. И всё же — я не могла не гордиться. Даже сквозь боль. Даже сквозь ненависть.
Сарахиил ушел также внезапно, как и пришел, а я смахнула слезу и отвернулась, чтобы дочь не заметила. Хотя она витала в грозовых облаках и не заметила бы даже слона, пройдись тот за окном. Водитель быстрохода, Рафаэль, бросал на нас взгляды в зеркало, и молчал.
И правда, к чему себя обманывать? Я переехала в столицу не только ради себя и дочери. Разве я не лелеяла надежду встать на ноги и показать ему, что он потерял? Чего лишился, выбрав блага этого мира, а не бедную, но преданную жену? Я бы простила измену, но не предательство… И жажда мести, пусть такой, впервые открылась во мне так отчетливо, что перехватило дух. Щеки кололо от жара, а глаза – от слез, но на душе полегчало. Да, я хочу ему отомстить! И да, я хочу, чтобы он кусал локти и жалел, что потерял меня! Мне все еще больно и обидно. Я все еще не простила его.