Пиликнул магнот. Я пошелестела страницами и прочитала сообщение:
«Уважаемая госпожа Кристолл. После подготовки к завтрашнему мероприятию приглашаем вас с дочерью на церемонию вступления моего супруга в должность Верховного вершителя. Примите эти приглашения в знак благодарности за вашу работу».
Супруга… Леди Энуар. Почему она не взяла его фамилию? И чья брачная метка светится на её ладони?
«Благодарю. Мы обязательно будем!» — написала в порыве чувств. Они схлынули так же быстро, как и нагрянули, но стереть согласие я не успела - его уже прочли.
«Форма одежды — вечерняя. С нетерпением ждем вас».
— Да что б тебя! – выругалась, отшвырнув магнот.
— Что такое? – встрепенулась дочь. – Ты в порядке? Вазу разбила, ругаешься, сама на себя не похожа.
— Не выпила кофе, – соврала я. Вот давление и упало. И погода… кажется, дождь будет. Ты же знаешь – я метеозависима. Нас пригласили на завтрашнюю церемонию в дом Кельвина. Пойдешь?
Дочь закусила губу, пряча улыбку. Ох, девочка моя. Твою влюбленность не увидит только слепой! С мужчинами так нельзя, но разве ты меня послушаешь?
— Вот и славно. Я дала положительный ответ. Кстати, что ты делала в их доме?
— Деньги зарабатывала, — встрепенулась дочь. – Одна из девчонок в нашей компании тайно влюблена в Кельвина, и она прилично мне заплатила, чтобы я передала ему любовное письмо. Тайно, конечно же.
Я правда старалась смотреть без осуждения, но дочь тут же ушла в защиту.
— Вот ты всегда недовольна моим выбором! — вспыхнула она, хотя я и словом не обмолвилась.
— У меня есть право быть недовольной, – ответила мягко. – Я не хочу, чтобы ради денег ты предавала себя. Тебе ведь нравится Кельвин!
Хоть он и брат тебе…
— Да-да, не в деньгах счастье! – проворчала дочь. – Но и счастью они никак не помешают! Она мне заплатила восемь сотен лар! Конечно же я согласилась.
Восемь сотен лар? Я едва удержала брови от полета. Современная золотая молодежь совершенно не знает цену деньгам!
— Добавлю свои две сотни и куплю то шикарное платье! Тут тебе нечего возразить, не так ли? Я сама их заработала.
Я не могла подрезать ей крылья, хоть и понимала, что платье не сделает ее счастливой. Остается наблюдать, как дочь наступит на грабли, и обнять когда шишка на лбу станет размером с грецкий орех.
— Что ж, твоя мечта сбылась. Какая мать не порадуется за дочь. Надеюсь, оно того стоит, — произнесла с грустью, обняла Вэйлину и поцеловала в макушку.
Но в душе – тревога.
— Мам, а ты отпустишь меня на вечеринку к Лас сегодня? Я заберу деньги, куплю платье и поеду, хорошо?
Тревога забила набатом, но что ей возразить? Дочь, пожалуйста, не езди, потому что я за тебя переживаю? Что худшее может случиться? Ей разобьют сердце… но с этим мы справимся. Разбитое сердце убивает в женщине женщину, но с этим можно жить.
— Я переживаю за тебя, Вэй, — призналась, поглаживая дочь по волосам.
Она – золотой ребенок. Умница, красавица, честная, добрая, но бесконечно наивная. А вокруг – стая волков в шелках и драгоценностях.
— Ну ма-ам!
Она попыталась отстраниться, но я сильнее прижала ее к груди, как в детстве, когда Вэй плакала, а я обнимала ее и гладила, то ли дочь успокаивая, то ли саму себя.
— Я переживаю, но это мои чувства! Ты такая взрослая, не могу с этим смириться, живешь свою жизнь. Ты можешь пойти, но, прошу… не делай ничего, на что не согласно твое сердце. Всегда спрашивай себя: а хочу ли я этого?
Я отстранилась и подняла ее лицо за подбородок.
— Ты всегда можешь сказать «нет», помнишь?
На ее глазах блеснули слезы. Словно это уже случилось, но «нет» не прозвучало. Как же уберечь тебя от всего зла этого мира?
— И ты всегда можешь прийти ко мне. Хоть с чем, Вэйлина. Я приму тебя любой. Какую бы ошибку ты ни совершила. В молодости я сама натворила немало. Мама рано ушла, и только дедушкина любовь позволила мне все пережить. Я с тобой, и я тебя безусловно люблю. Просто за то, что ты есть.