О, нет… это же не…
— Леди Кристолл, — добавила хозяюшка, когда я заходила в дом. – Мне кажется, вы должны знать, что это…
— Господин Даркон? – уточнила с потрясающей холодностью, убирая зонт в подставку так, словно вставляю шпагу в ножны.
Она кивнула. Что-то почувствовала еще тогда, когда в нашем доме впервые побывали его люди.
— Спасибо. Чаю больше не нужно. И яда тоже, — добавила, перехватив ее немой вопрос.
Глава 8. Сладкий яд первой ночи
Вэйлина Кристолл
Это лучший день в моей жизни! Жаль, я только сейчас узнала о таком классном и легком заработке. Вместе с чаевыми от довольных клиентов вышло полторы тысячи! Грэта осталась довольна моей работой, а я, в целом, под впечатлением от клиентуры: богатые, вежливые, обходительные господа. Правда поступок Кельвина вспоминать не хотелось. Пальцы до сих пор чувствуют пульсацию и жар его плоти. Он стал неприятным исключением, но и это можно пережить ради мечты.
В бутик леди Эрсьель я входила с таким трепетом, словно меня пригласили в императорский дворец! Вокруг все сияло роскошью и богатством. Мое испуганное отражение в зеркале несколько отрезвило, но плотный конверт в сумочке придал уверенности. Я имею право здесь находиться, я достойна этих нарядов и неважно, что консультанты пялятся на меня как на нищенку.
Конверт с деньгами сработал как включатель: он включил улыбки и обходительное отношение.
То самое платье меня дождалось! Я боялась к нему прикоснуться, словно под моими пальцами дорогая ткань растает, но этого не случилось.
Тряхнула головой и пальцы сами потянулись к складкам платья – нежным, как паутина, сотканным из десятков слоёв фатина, переливающимся при каждом движении. Мелкие стразы, будто рассыпанные звёзды, искрились даже в полумраке примерочной. Это было не просто платье. Это было превращение.
Наряды леди Эрсьель не шьют, их оживляют. Магия вплетается в ткань ещё до того, как она касается тела. Она чувствует пульс, дыхание, биение сердца. Она читает душу. И когда я коснулась ткани впервые – пудрово-розовое, невинное, почти детское, оно дрогнуло. И вдруг вспыхнуло. Изнутри, как угли, разгорелся огонь. За считанные мгновения платье перелилось в ярко-красный, насыщенный, дерзкий, как первый поцелуй или первый грех.
— Оно выбрало вас, — прошептала женщина-консультант, и в её глазах мелькнуло неподдельное восхищение.
Хотелось прикрыться, сжаться, спрятаться – я не привыкла к слишком открытым и дерзким нарядам. Но вокруг уже кружили консультанты — как бабочки, как жрицы, посвящающие новую богиню. Хвалили. Шептали. Восхищались. Говорили, что такое платье надевают раз в жизни. Что оно чувствует, когда его носят по-настоящему.
— Беру, – выдохнула я. И в этом слове прозвучало больше, чем просто покупка. Это был вызов.
Хватило денег и на прическу, и на макияж. Я раньше не красила губы красным и черные стрелки так преобразили лицо, что узнать меня было сложно — повзрослела. Из юной наивной девочки я превратилась в роковую красотку с губами как спелые вишни. Волосы убрали наверх и подкололи заколкой, поэтому линия плеч и шеи оказалась открытой.
И в памяти — как будто наяву — всплыло: Кельвин, его дыхание, его зубы, прикусившие мочку моего уха. Я почувствовала жар. Настоящий, физический. Несмотря на холод за окном. А серёжка — с маленькой жемчужиной — вдруг заиграла на свету, будто подмигивала мне: «ты готова?»
Купила подарок для Лас — золотую подвеску в форме скрипичного ключа. Когда-то она мечтала стать скрипачкой. Потом – кондитерская и суфле для мамы. И вот я уже иду по улице, ловя восторженные взгляды. В руках – коробки, в сердце – буря. Я не просто иду на вечеринку. Я вхожу в свою судьбу.
В особняке бурлило веселье. Шампанское лилось рекой, стены пульсировали от музыки, смех звенел как хрусталь. Лас, словно снежная королева, спустилась мне навстречу. Белоснежный сверкающий наряд подчеркивал лазурь ее больших глаз. Она обняла меня, поцеловала в обе щёки, сказала, что подвеска — «просто волшебство». Оценила платье.
Меня приняли! В этот раз по-настоящему!
А вскоре пришел он, и сразу нашел меня в толпе.