Воздух изменился. Стал гуще. Теплее. Он стоял среди танцующей толпы, но смотрел только на меня. Его взгляд – тёмный, тяжёлый, как бархат, скользнул по моему платью, по шее, по губам. И в нём не просто восхищение. Жажда! Время замедлилось. Смех стих. Музыка превратилась в далёкое эхо. Остались только я. Он. И сердце, бьющееся так, будто хочет вырваться.
Между нами сразу что-то произошло. Я выпила шампанского, и, должно быть, поэтому осмелала.
— Привет, – заговорила первой.
— Кристолл?! — низким, волнующим голосом протянул Кельвин. — Ты просто сумасшедше потрясающе выглядишь. Такая взрослая и… – он сделал паузу и закончил изменившимся голосом: – вкусная. Не могу поверить, что это ты.
— Сама не могу поверить, — смутилась от комплиментов, понимая, что покраснели щеки. Но я не опустила взгляд. Смотрела прямо и с вызовом. Сегодня я не Вэйлина Кристолл. Сегодня я – та девушка в зеркале. В роскошном дорогом платье, со взрослым макияжем, немного хмельная и раскованная. Потому что мечты не приходят сами, их нужно забирать как товар в лавке.
Пусть платье и оголяло плечи, пусть я чувствовала себя уязвимой, но с его появлением всё изменилось. Взгляды, которые до этого скользили по мне, исчезли. Словно он своим присутствием наложил печать: «Она — моя». Его взгляд, горячий и липкий, обвил мою кожу, как пелерина из тьмы. Он укрывал меня своим желанием.
Мы говорили обо всем: стихах и звездах, путешествиях и пустяках. Я не знала, что Кельвин читает Руберса и мечтает побывать на водопадах Севера! Что за маской мажора — живой человек. Мы смеялись, шутили, а потом музыка сменилась. Медленная, глубокая, она проникла в кости, растеклась по венам. Всё изменилось. Воздух стал плотным, напряжённым, как перед поцелуем.
— Потанцуем? – он встал и протянул руку.
Наши пальцы переплелись. Его – горячие, и мои – ледяные.
Это все же случилось!
Я кивнула и оказалась в его объятиях. Кельвин притянул меня к груди, так близко, что его сердце ударялось в мою грудь. Шаг… Медленный, под горько-сладкую мелодию. Его ладони легли на мою талию и начали скользить в такт музыке: вверх, по позвоночнику, по моей шее, потом – вниз. По ягодицам… Лаская, сжимая, вдавливая меня в себя до дрожи. Я почувствовала – всё: его возбуждение, его уверенность, его желание.
— Ты шикарно выглядишь, Вэй, — прошептал он, касаясь губами моей шеи. Его дыхание — горячее, влажное — заставило кожу покрыться мурашками. – И пахнешь умопомрачительно.
— Спасибо, — голос звучал тихо и хрипло, но он слышал.
— Вэй, – он замолчал и в этот миг все звезды рухнули на небо: – я больше не могу ждать. Я хочу тебя…
Огонь пронёсся от макушки до пят и свился внизу живота в огненный бутон: пульсирующий, живой. Я не могла говорить, да и не хотела. Прижалась к нему всем телом, спрятав пылающее лицо в вороте его расстегнутой рубашки.
Он понял.
И повёл меня наверх.
Я шла за ним, как во сне. Сердце билось в горле. Я не думала, не сомневалась.
Ещё не зная, что этот самый желанный вечер обернётся разочарованием.
Ещё не зная, что страсть — не всегда любовь.
Ещё не зная, что самое опасное — верить, будто ты наконец-то кому-то нужна.
Глава 9. Верховный магиаф - мастер на полставки
Арвен Кристолл
Страха не было. Даже ноги не дрожали, хотя попытки превратиться в вату они все же предпринимали. Я перевела дух и вошла в гостиную, напрочь утратив дар речи от увиденного.
Стук молотка – резкий и сильный – приняла за удары собственного сердца, поэтому увиденное никак не складывалось в связную картинку.
— Господин Даркон.
Упомянутый, небрежно бросив пиджак на кресло и закатав рукава, орудовал в моем доме, как своем собственном. Это точно входит в должностные обязанности верховного магиафа?
— Пока вы делаете чай, я могу это исправить, — бросил он, не отрываясь от дела, будто мы обсуждали погоду, а не вторжение в личное пространство.
Разбитые глиняные горшки валялись на полу, как обломки моей прежней жизни. Полка снова рухнула. Давно пора вызвать мастера и починить, но вечно подводит то память, то время!