Он поднес чашку к губам и медленно прикоснулся к тому месту, откуда прежде отпила я. Где остался след от помады, который он не мог не заметить.
Что он творит?!
Я смотрела, как завороженная. Кто говорил, что с годами чувства остывают? Кто говорил, что любовь проходит? Кто говорил, что вокруг сердца вырастает броня, непрошибаемая, непробиваемая, непроходимая?
Несчастные лжецы!
Я снова жевала… То ли слова, то ли печенье, то ли собственный язык, но жевала с особым усердием.
— Или, все же поговорим о нас? – усмехнулся Сатор.
Так, все. С меня хватит! Ударила кружкой о стол и выдохнула.
— Странно слышать такую фразу от женатого мужчины, господин Даркон. Что за двусмысленные намеки?
— Брось, ты знаешь, что я не женат на ней. Что не могу быть женат.
— Тем хуже для вас - навлечете общественное осуждение. И, позвольте, когда мы перешли на «ты»?
Он усмехнулся.
— Хорошо, леди Кристолл. Хотя, как я слышал, вам больше по душе «госпожа».
И о титуле моем уже знает.
— Я принимаю только собственные достижения. Поэтому обращайтесь ко мне просто – госпожа. Вы пришли поговорить о моем деле, или о завтрашней церемонии? Если о деле, то я полностью доверяю вашим специалистам. Если о церемонии – уверяю, все пройдет идеально.
— Я не сомневаюсь в ваших талантах, — он допил чай и медленно поставил кружку. – А вот в талантах подчиненных склонен усомниться. Позвольте мне осмотреть ваши… теплицы.
Что за сахарный тон? Что за томный взгляд? Он точно имеет в виду теплицы?
— В таком случае, позвольте вас выпроводить, – сделала паузу и нехотя поправилась. – То есть, я хотела сказать, проводить.
— Я уже заметил вашу страсть к уходам, но запомните, госпожа Кристолл, вы можете сбежать от кого угодно, — он опасно медленно поднялся и подошел ко мне на расстояние дыхания. – Но не от меня.
— В чем я согрешила, чтобы бегать от вас? – хоть и смотрела на него снизу вверх, но с вызовом и превосходством.
— Не хотите признаться? — он бесцеремонно щелкнул меня по носу, ровно как делал это в детстве.
Я задохнулась от возмущения, и уже подняла кулак, чтобы, как раньше, пихнуть его в грудь, но вовремя осеклась.
— Держите себя в руках, я, все же, не ваша жена!
О Живодарящая, до чего же глупо! Сатор рассмеялся, да так, что слезы выступили в уголках его глаз!
— Воля ваша, — проговорил он посмеиваясь, и похлопал меня по плечу. — Показывайте теплицы.
Я не знала, как себя вести! С одной стороны, казалось, Сатор обо всем догадался, и моя игра выглядит глупо. С другой – он не мог догадаться! Точнее, не мог знать наверняка. Он уверен, что Кари мертва. Я ловила его взгляд на своей ладони, но метка – тщательно замаскирована. Этот ритуал позволяет мне каждое утро стирать Сатора из памяти.
В саду все изменилось. Сатор включил режим Верховного магиафа и разительно поменялся. Расстегнул пуговицы у горла, и вдруг стал невероятно домашним. Таким близким, что хотелось не только чай принести, но и тапочки с ужином предложить. Я ведь не обедала, да и не завтракала, а тарталетки его жены, словно ядовитые улитки, в рот не лезли.
— На господина тоже накрыть? – уточнила Ланис.
Мы стояли за прозрачными стенами теплицы, чтобы наши ауры не мешали работе Сатора, и любовались, как вокруг него кружит магия: живая и трепетная, как невесомое дыхание. Энергия кружила вокруг него фиолетово-серебристым сиянием. Оно то становилось сильнее и полностью перекрывало мужественную фигуру, то рассыпалось и расползалось прозрачными щупальцами по теплице, касаясь ее свода или стекая сиреневыми каплями по стенкам. Чиновники с утра перетоптали все мои виолы, а он шагал аккуратно, как хищная кошка – мощно, опасно, но невесомо.
— Может, ему с собой завернуть? – процедила я. – Заодно и для жены его?
— Это он? – тепло спросила Ланис, погладив меня по спине.
— Кто он? – ответила со злостью на себя.
Выдержка, воспитанная годами, полетела в бездну!
— Ваш муж? – Ланис перешла на шепот.
Сатор резко остановился, поднял на меня взгляд, словно мог слышать.
Но он не мог. Да и стояли мы далеко.