Только… о муже я никогда не рассказывала.
Хозяюшка ласково взяла меня за руку и провела пальцем по замаскированной брачной метке. Как она догадалась? Находчивая женщина!
— Мой муж умер восемнадцать лет назад. Эту метку нужно погасить. Обязательно решу вопрос, надоело ее прятать.
— От себя не сбежите, как ни старайтесь. Я накрою на двоих, будет некрасиво оставить его без ужина. Он, все же, вашу полку починил.
Он мне душу поломал, полкой отделаться решил?
— А кто его просил? Меня, может быть, устраивали наши токсичные отношения! – проворчала, мысленно признавая справедливость замечания.
Предложу поужинать, а он, как человек порядочный и семейный, конечно же, откажется. Время визита и без того неприличное, к тому же – занимается закат, а после заката в гости ходят только к любовнице.
Напрасно я надеялась, что Сатор справится быстро. То ли он нарочно тянул время, то ли работал как не в себя, стремясь закрыть дело до завтра, но, когда он покинул теплицу, луна уже красовалась в черном бархате неба. Вовсю светили звезды и мое предложение поужинать попахивало прелюдией к приглашению переночевать, поэтому слова застряли в горле.
— Вы же не планируете выставить меня за дверь голодным? – уточнил Сатор, заметив в моих руках пиджак. — После моего старательного подхода к делу.
Глава 10. Господин ошибся домом
— Ужин подан в гостиной, наденьте, чтобы не простыть, – протянула мужу пиджак.
По его шее стекали капли пота. Сатор пробыл в теплице несколько часов, потратил много сил и едва стоял на ногах. Душа просила позаботиться о нем, гордость – послать к леди Энуар, рот произнес что-то свое:
– Если желаете – примите душ в садовом домике. Там есть полотенце и все необходимое.
Его губы дрогнули в ухмылке. Кто ляпнул эту несусветную глупость? Я поспешила объясниться:
– Это душ для работников, не подумайте лишнего.
— Очень любезно с вашей стороны. Я принимаю предложение.
Серьезно?! У тебя дома горячую воду отключили? Придавила Сатора тяжелым взглядом, но не сработало – он с поразительной выдержкой смотрел на меня. Игра в гляделки перешла грани приличного, поэтому я отступила:
— Как пожелаете. Пока закончу приготовления к ужину!
Передала Сатору пиджак и ушла. Да, сбежала. А что мне было делать? Проводить его до садового домика и спинку потереть? Хранить тепло его пальцев, которых случайно коснулась, передавая одежду? Ну нет! И без того метка огнем горит, сердце – тоже.
А ведь в детстве, когда он с быка упал и спину повредил, я ухаживала за ним. Кормила с ложечки, мыла голову, спину терла и это вот все. Наверное, в тот момент мы и поняли, что наши отношения давно уже не дружба, а нечто большее…
В гостиной замерла на пороге. Ланис формальный визит со свиданием! Пришлось заменить пшеничный хлеб на ржаной, перестелилить праздничные салфетки на обычные, погасить свечи, убрать благовония и фамильное серебро с монограммой «Денавьен». Набор столовых приборов – все, что осталось от родителей.
«Мы небогаты, дорогая. Но это – наше с твоим отцом благословение. Ваше с Сатором приданое…», - говорила мама, передавая коробку из красного дерева. То немногое, что не сгорело в пожаре, в котором погибла Кари Денавьен.
Вино – тоже лишнее! Я как раз уносила бутылку, когда в гостиную вошел Сатор. Он пах сандалом и кедром, а по его шее с волос пленительно медленно стекали капли воды.
— Сливовое, мое любимое. Не откажусь от бокала, — он с энтузиазмом принял из моих рук бутылку, ловко откупорил, наполнил два бокала, один протянул мне. Так легко и непринужденно, словно мы восемнадцать лет женаты. О, Живодарящая, что за поганое у меня чувство юмора? – Так и будете стоять или присядете?
А господин домом не ошибся?!
— Вы что-то обнаружили? – села напротив, как-то невзначай приняв бокал. Сил сражаться – не было.
— Обнаружил! – он кивнул, отрезая кусок стейка, и замолчал.
А господин Верховный магиаф никуда не спешил. Лениво обмакнул мясо в трюфельный соус, отправил в рот, медленно, с наслаждением жевал. И делал это так, что я едва не захлебнулась слюной. Когда я болела и отказывалась кушать, родители приглашали Сатора. Рядом с ним я не могла устоять, и набивала рот овощами, супом, котлетами – всем, что было на столе. Слишком уж аппетитно он смаковал. Даже овсяную кашу на воде ел так, будто это шоколадный торт со взбитыми сливками!