– Преступление совершено умышленно, – наконец, прикончив половину стейка, он заговорил. – Хрустальные лилии погубили через отравленную землю. Это не ваши работники, но имеются остаточные следы ауры живого существа. Постарайтесь вспомнить, в ваш сад незадолго до гибели растений, приходили бродячие животные? Возможно, залетали птицы?
Я задумалась, не заметив, что нарезаю мясо тупой стороной ножа. Сатор забрал мою тарелку, легкими движениями нарезал мясо, поставил обратно и указал небрежным жестом – «готово».
Ты. Что. Творишь?!
– О чем задумались, госпожа Кристолл?
О том, что убивать людей – преступление! А убить собственного мужа – тяжкое преступление!
– Животные были, не так ли? В вашем саду полно бродячих кошек и собак. Я заметил, что они здоровы и ласковы. Значит, здесь о них заботятся. Всюду стоят поилки, в том числе, для птиц. Тот, кто хорошо вас знает, мог использовать эту лазейку, чтобы навредить.
– Животным запрещено входить в оранжереи и теплицы. Температурный режим и условия… – я осеклась, вспомнив один случай. — Помнится, недавно сквозь окно для вентиляции залетел голубь. Но как он мог уничтожить мои цветы?
— Не голубь, а то, что он съел, – Сатор переплел пальцы и подался вперед. – Понимаю, это не те моменты, которые врезаются в память, но, пока вы гонялись за ним, он наверняка нагадил и не раз?
— Куда там! Он всю теплицу испоганил!
Поздно спохватилась, слова уже вылетели. Не к добру вино! Надо бы еще пару глотков, чтобы язык успокоить!
— Птицу поймали? – улыбнулся Сатор, хотя уже знал ответ.
Мы носились за ней полдня. Чудом цветы не перетоптали!
— Увы. Голубь внезапно сдох. Я закопала его на заднем дворе.
— А там, по чистой случайности, не выросли цветы тлена?
— Цветы тлена? – я опустила приборы. – Впервые о таких слышу.
— Покажите мне это место.
Я с энтузиазмом поднялась, но Сатор осадил:
– После ужина. В вашем доме слишком хорошо готовят, я не доел.
В смысле, не вылизал соус с тарелки? Она же пустая! В отличие от моей. Нарезанный не мною стейк в рот не лез. Проследив направление моего взгляда, Сатор положил себе овощей и принялся жевать огурец.
Да что б тебя! Как в детстве: пока все не съем, из-за стола не встану? Хорошо, я тебя поняла.
Вернулась на место и позволила себе насладиться ужином. В самом деле, куда спешить? Все уже случилось: Сатор тут, подозревает меня, но при этом все же пытается помочь. А я без завтрака, без обеда, хотя бы поужинаю.
Осмелев от вина и раздобрев от сытого желудка, я тайком рассматривала лицо бывшего мужа. Повзрослел, возмужал, но остался таким же теплым и родным. На расстоянии вытянутой руки сидит самый близкий в мире человек, но все же между нами непреодолимая пропасть. Годам так и не удалось вытравить из моей души отпечаток его тепла…
Я любовалась как он неспешно пил вино, как двигался его кадык, как пряталась улыбка в уголках губ, и понимала, что он позволяет себя рассматривать, нарочито не поднимая взгляда, чтобы не смущать меня.
Как вышло, что мой бокал опустел, и Сатор снова его наполнил? Это отрезвило. Ну что я творю?! А что делает он? Зачем?
Голубь. Голубиный помет! Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
Как он узнал о птице? Я и не думала, что ее можно использовать как бактериологическое оружие. Благодарность за участие Сатора в моих делах затмила страх и жажду мести. Возможно, помогло и вино. Мы расслабились и сложили оружие. Оно блестело в уголке, рядом с разведенным камином. Не то, чтобы в доме было холодно, просто Ланис знает, как я люблю воду и огонь, и как мне нравится устроиться вечером возле камина, пить какао и читать книги, делая на полях пометки.
Было уже поздно, но нам обоим хотелось завершить это дело сегодня. Сатору – перед вступлением в должность, а мне… просто не уверена, что так же спокойно переживу нашу следующую встречу. Пусть это будет первый и последний раз.